Тарра. Граница бури
Шрифт:
Рене на мгновение отвернулся к окну. Когда он вновь взглянул на гостей, это был другой человек — молодой и веселый.
— Разумеется, я помогу! Есть корабль, лучший по эту сторону моря, — «Созвездие Рыси» к вашим услугам. Капитану не нужно объяснять дорогу — он ее знает.
Всем временам года Шандер Гардани предпочитал весну. Он с детства пьянел от птичьего щебета и ясной нежной зелени, а едва не лишившись всего этого навсегда, влюбился в жизнь с новой, неистовой силой. Даже боль, свившая в душе бывшего капитана «Серебряных» уютное гнездышко, и та отступала под лучами весеннего солнца. Шани не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться с башни на тонущую в метельных садах Гелань, но счастье не имеет обыкновения затягиваться.
— Монсигнор, — доложил Янек Завгородний, — пришел эркард Гелани, а с Горного тракта доносят, что посольство гоблинов прибудет к вечеру.
— Хорошо, — кивнул аюданту Гардани. День только начинался, длинный весенний день, в который нужно успеть так много. Герцог сбежал вниз под урчание влюбленных голубей и отдаленный стук клинков — на Арсенальном дворе времени зря не теряли. Шани с улыбкой шел мимо обитателей замка, занятых привычными делами, и люди радостно улыбались в ответ. Гардани и раньше любили, особенно «Серебряные» и горожанки, которых до слез трогала преданность знатнейшего магната покойной жене-простолюдинке. Воскресение Шандера из мертвых с последующим возвышением Таяна приняла не просто радостно, а с восторгом.
Людям нравилось все, что делает или говорит их новый правитель. Договор с гоблинами и тот не вызывал протестов: соседи есть соседи. Впрочем, горцы в Гелани ничего особо дурного не творили: их призвали для войны и охраны особы регента, а не для утеснения горожан, чем по большей части занимались тарскийцы и предатели из местных. Зато в разбившей Варшани армии гоблинов хватало, так за что ж их ненавидеть добрым людям? Нет, переговоры Гардани с горными вождями никого не возмущали! Единственное, в чем подданные не поддержали Шандера, была его женитьба.
Герцогиню Гардани Гелань ненавидела и презирала, а Ланка ничего не делала, чтобы выправить положение, скорее наоборот. Она избегала показываться в городе, но прислуга не скрывала, что Илана заносчива, резка, мужу то и дело грубит, да и живет с ним розно. В укор герцогине ставили и то, что Белка осталась в Мунте. Разумеется, без мачехи тут не обошлось…
Люди судачили, вынося приговоры и разводя руками чужие беды, для них все было очевидно. Преданность Гардани Ямборам заставила его жениться на дочери Марко, ведь иначе вдову Годоя ждал монастырь, а то и страшный Духов замок. Гардани пожертвовал собой, спасая мерзавку, а та оказалась неблагодарной тварью, которую муж по доброте душевной и в память о Марко и Стефане не может поставить на место. Кошка драная! И как только император позволил Гардани на ней жениться? Как-как? Да потому что сам немногим лучше Гардани: с волками управится, а хитрющую лису пожалеет.
Воцарение эландца, к слову сказать, таянцы восприняли как свою личную заслугу, на все лады повторяя, что Рысь и Альбатрос подарили Благодатным землям Анхеля Светлого и Рене Счастливого. И вообще надо хорошенько посмотреть, где провинция, а где центр мироздания. Шандер написал об этом Рене, которого сии настроения позабавили не меньше, чем самого Гардани. А вот с Ланкой действительно было плохо.
Они обвенчались в Мунте, и, пока ехали домой, все было в порядке. Оба скучали по родным местам, часами вспоминали прошлое и строили планы на будущее. Превращать их договор в полноценный брак Шандер не спешил, полагая, что в Высоком Замке все выйдет само собой. И, разумеется, просчитался: родной дом встретил Ланку неласково. Ее терпели, но лишь из любви к Гардани, и женщина не могла этого не видеть. Она готовилась стать мужу крыльями, а оказалась камнем на шее.
Гордая и научившаяся скрывать свои чувства, Илана ушла в себя, часами просиживая у окна или же пропадая на оружейном дворе, где «Серебряные», повинуясь невысказанной просьбе обожаемого вождя, честно фехтовали с нелюбимой, если не хуже, герцогиней. За пределы замка Ланка носу не казала, а ее разговоры с Шандером состояли из односложных ответов и непонятных упреков.
С каждым днем становилось все хуже, порой у Шани опускались руки, но он был не из тех, кто отступает. Пусть с женитьбой он и поторопился, поддавшись мгновенному порыву, теперь он в ответе за эту женщину перед своей совестью и никогда ее не предаст…
От невеселых размышлений герцога отвлек гость. Новый эркард Гелани и давний друг прежнего тестя Гардани был человеком деловым и умным. За час с небольшим они решили уйму дел, после чего Шани пригласил дана Казимира отобедать. Эркард с радостью согласился. Илана к обеду не вышла, но сотрапезники великолепно провели время, а на прощание эркард, немного смутившись, попросил передать даненке Белинде подарок от его дочерей. Шани тепло поблагодарил, проводил гостя до двери, где сдал с рук на руки Янеку, и, обернувшись, столкнулся с яростным взглядом Ланки. Герцогиня Таянская сочла уместным явиться в столовую как была — в измятой рубашке и заправленных в сапоги шароварчиках.
— Тебе что-то надо? — мягко спросил Шандер, уже понимая, что без ссоры не обойдется.
— Надо?! — В глазах женщины дрожали злые слезы. — Надо. Ответь, зачем ты притащил меня сюда? В благородство играл?! Боялся взять корону при живой Ямборе?! Ну так я тебя скоро освобожу…
— Ты что, с ума сошла?
— Наоборот, набралась ума. — Ланка подошла к нему вплотную, стало видно, как дрожат у нее губы. — Вы с Рене — два сапога пара. Ваше благородство хуже убийства! Все эти гоблины, мужики, купцы для вас друзья, а меня вы стыдитесь… И Рене, и ты. Как же! Не сажать же твоих драгоценных горожан за один стол со шлюхой Годоя…
— Стыжусь? — Шани все-таки растерялся. — Ты же сама не вышла.
— А как я могла выйти?! — Она уже кричала, и Шандер не придумал ничего более умного, чем прикрыть поплотнее дверь, не хватало еще, чтобы эти вопли услышали слуги. — Меня здесь все ненавидят! Они-то все чистенькие, только где б они были, если бы не я… Где бы вы все были, победители… А теперь оставь меня в покое!.. Заведи себе в городе шлюху… То есть мещанку, у твоего эркарда сколько дочек? Он тебе отдаст любую, и про нее никто не тявкнет… Она же не Ямбора, она не спала с Годоем, а ты… Ты такой несчастный, все один да один… Ну так вперед…
В дверь заскреблись. Как же не вовремя, хотя почему это не вовремя?! Шани распахнул дверь, впуская аюданта, и не терпящим возражений голосом отчеканил:
— Полчаса на сборы. Умойся, переоденься. Лучше в красное. Мы едем встречать посольство гоблинов. С сегодняшнего дня изволь сопровождать меня везде.
Не дав женщине опомниться, Гардани вышел.
Прохладное ясное утро словно бы звало за горизонт, туда, куда улетали, подгоняемые свежим ветром, жемчужные облака, сами похожие на корабли под парусами. Это было утро дороги, когда уходящий радостно смотрит вперед, а не оглядывается.
В порту было не протолкнуться — проводить своего паладина вышла вся Идакона. Корабли стояли на ближнем рейде. «Созвездие Рыси» — черное, с золотистой полосой вокруг корпуса и слегка наклоненными назад мачтами — казалось стремительным и гордым, как атэвская лошадь. Темно-серый с серебром «Осенний ветер», более приспособленный для схваток, нежели для погони за неведомым, рядом с собратом выглядел боевым таянским дрыгантом.
Эмзар и Клэр стояли в окружении маринеров. Эландцы привыкли к эльфам — к красоте привыкают быстро — и не скрывали своих дружеских чувств, обходясь без того панибратства и заискивания, которое так раздражало в жителях империи. Герика куталась в эльфийский плащ рядом со Светорожденными — из всех приглашений, которые получила невеста императора, она выбрала Убежище, где можно оставаться самой собой, при этом совершенствуясь в эльфийской магии. Лицемерие и шум императорского дворца тарскийку раздражали, родовое гнездо Годоев разрушили гоблины Рэннока, да и привязанности к нему Герика не испытывала, а в Высоком Замке была своя госпожа. Появление Герики напомнило бы Ланке о том, о чем напоминать ни в коем случае не стоило…