Чтение онлайн

– Ну, что, Михаил Шинович, распоряжайтесь своим воинством. Надеюсь, что я не зря вам доверился. Проявите себя.

– А вы что стоите?
– усатый Бочкин обратился к старку, армянину и Блидевскому.- Вам особое приглашение нужно? Пойдемте в комендатуру.

Возражать страшному Бочкину не хотелось. Троица пошла вслед за жуликами, автоматчиком и Бочкиным.

В комендатуре было заметно теплее. Комендатурой, казармой и оружейкой служило красивое двухэтажное здание административно-бытового корпуса. Они сразу поднялись на второй этаж. Жуликов завели в кабинет к некому Иваницкому. Туда же зашел автоматчик, похоже, что он вообще забыл о своем ранении. Слышимость была очень хорошая и старик с товарищами слышал, как два голоса вели допрос двоих жуликов. Живчик визжал о своей невиновности, что во всем виноват наглый, что он заставил его под угрозой смерти искать богатеньких стариков. Наглый валил вину на братьев Бекимбаевых и просил нож, чтобы зарезать эту суку - живчика.

Старику было все это неприятно. Он опять почувствовал усталость. Колени заболели с прежней силой. Он сел на подоконник. За окном он увидел, как корейцы дружно чистят выданное им оружие. Они разбирали и чистили оружие прямо на бетонных плитах. Сразу в несколько больших пластмассовых емкостей типа детских ванн корейцы вылили бензин или керосин и драили там, выданные им стволы.

– Вы очень жестоко убили того мужчину, - спокойно сказал Казарян.

Старик повернул голову и понял, что толстяк обращается к Бочкину. Тот нисколько не смутился, а хмыкнув в усы, ответил армянину:

– Нет времени миндальничать. Я тут два дня уже. Поверьте - так было нужно.

– Я бы так не смог, - тихо сказал армянин.

– Мне во время службы и похуже вещи делать доводилось.

– Неужели людей резали?

– Да, резал. Я 'РД'.

– А что такое 'РД'?
– уже спросил Блидевский.

– 'РД' - это рюкзак дорожный или разведчик-диверсант по-вашему. Мать родная мне так удружила. Мы в горном Алтае жили. Мать начальником заготконторы была. А я к ней заготовителем пошел. Но меня оформить не могли. Для этого в район нужно было ехать, а у меня как назло тогда любовь приключилась. Так мать меня в артель к охотникам пристроила. В смысле - книжку трудовую туда положила. И запись в трудовую сделали, что я охотник-промысловик. А на самом деле я по становищам, деревням да заимкам мотался. Скупали у населения ягоды, грибы, мясо, пушнину, травы лечебные, струйку байги, мумие. А когда в армию пошел, то меня сразу в центр подготовки ГРУ на остров Русский отправили. На охотников-промысловиков там особый спрос был. В центре готовили почти год. Правда стрелок из меня плохой был, но на радиста и взрывника выучили. Талант к этому делу у меня оказался. Потом пять лет по миру мотался, задания партии и правительства исполнял. А задания он разные бывают. Вот как-то раз вообще горный кишлак вырезать отправили. В руках одни штык-ножи и саперные лопатки. И мы там всех порезали от восьми до восьмидесяти. Беременную я тогда убил. Последние месяцы дохаживала, а я ей голову лопаткой разрубил. Вот такой я не человек.

Все замолчали. Из-за двери доносились крики и звуки ударов. Затем крики переросли в дикие нечеловеческие вопли. Старик заткнул уши руками, но все равно чудовищный визг прорывалась в его мозг, через плотно прижатые ладони. Потом двери открылись, и автоматчик вывел живчика с разбитой мордой. Тот жалобно ныл. Автоматчик шел сзади и пинал живчика, если он задерживался.

Из открытой двери кабинета на них уставился белобрысый мужик с розовым детским лицом:

– А вам тут, какого хера нужно?

– Так это! Свидетелей я привел, - пояснил Бочкин.

– Каких свидетелей? На хера?

– Так я подумал, что нужно будет опросить.

– Не надо думать. Я сейчас по законам военного времени без всяких свидетелей допросить могу кого угодно. Эх, мне бы такие возможности да лет на пять пораньше, да в мирной жизни. А то поразвели прокуроров с правозащитниками. Работать невозможно. Раз уж пришел, то вот это вот говно заберите.

Иваницкий указал куда-то вглубь помещения.

Старик зашел вслед за Бочкиным и армянином. Наглый лежал у стены, только глаз у него не было. Его глаза были выдавлены горлышком валявшейся рядом бутылки. Иваницкий налил водку в три граненые стакана. К его столу подошли еще пара крепких ребят в обычных пиджаках и темных брюках. Один был толстый, второй был очень даже атлетичного вида. Руки у обоих были в крови.

Бочкин закинул за спину карабин с торчащим штыком и подхвати наглого за руки. Армянин поднял бандита за ноги. Только сейчас старик заметил, что у наглого в обратную сторону выломаны пальцы на руках, а на запястьях виднелись кровавые следы от наручников.

Когда они вышли на улицу Бочкин потащил труп к воротам. Там на стопке из деревянных поддонов лежало уже с десяток трупов. Трупы близнецов лежали в самом низу. Сверху на синей стене ангара было написано белой краской: 'Грабители, убийцы, насильники. Так будет с каждым'. Старика удивило, что в куче были три женские трупа.

Бочкин вместе с Казаряном раскачали труп за ноги и за руки и забросили его на самый верх кучи, но труп вдруг захрипел и согнулся в поясе, от чего начал скатываться вниз.

– Твою ж дивизию. Они его не упокоили, - Бочкин скинул карабин с плеча и перехватил его штыком вперед.

– Хамашише. Фошалуста, - просипел бандит.

– Ма-а-ать! Так они живого к трупам отправили!
– уже с удивлением пробасил Бочкин.

Существо с выбитыми глазами тянуло вперед руки и бормотало что-то. Кровь обильно текла изо рта. Бочкин воткнул штык чуть в сторону от центра грудины. Бандит кровавым куском мяса упал у подножья пирамиды из трупов.

Ждали он недолго. Прошло минут пять или десять. Труп безглазого бандита задёргал руками и попытался встать. Бочкин деловито вогнал тому штык прямо в висок. Труп сразу осел. Бочкин, уперевшись ногой в голову трупа, выдернул штык.

Как не странно старик не испытал никаких ощущений. Похоже, что смерть, даже самая ужасная смерть стала совершенно тривиальным явлением.

Старик вместе с Тамиком и Блидевким двинулись вслед за военным. Они возвращались в барак. Очень не хотелось, что бы там опять произошло что-то подобное.

Вдруг их окликнули.

– Простойте, дедушка, Тамик, подождите меня минуточку. Я сейчас к вам выйду, - в открытое окно второго этажа им кричал и махал рукой бородатый Данила.

Троица остановилась, люди переглянулись. Ждать видеооператора пришлось недолго. Впопыхах натягивая на себя куртку, он выбежал из двери и направился в их сторону.

Парень прибежал запыхавшийся до крайности.

– Уф, думал, что не успею, - он не мог отдышаться, - теперь точно курить брошу.

Парень замучено улыбнулся.

– Вы нам что-то сказать хотели?
– осведомился у него адвокат.

– Мужики, я предлагаю вам со мной ехать. Мой отснятый материал очень заинтересовал военных. Меня скоро должны отправить ближе к Москве. В эвакопункт. Там что-то вроде штаба. Милиция там, военные и прочие служивые, кто не разбежался. Вам тут все равно неизвестно сколько находится придется. Меня после эвакопункта обещали сразу в поселение отправить в Тверскую или Томбовскую область. Я сказал, что мы вместе. Вас тоже со мной туда отправят. Поверьте, так будет лучше. Вас же в барак 'Б' сейчас определили?

– Да

– Ну, вот. Барак 'Б' - это балласт значит. Оттуда людей вместе с партиями нужных людей отправляют в поселки и части, в качестве нагрузки. Но все равно оттуда стараются вытащить людей поздоровее и тех, у кого есть полезные специальности. Вы там просто застрять можете.

Старика болезненно кольнула обида. Выходит вся его прошедшая жизнь была не в счет. Родное государство опять собиралось оставить его за бортом. То самое государство, которому он отдал большую часть своей жизни. Он не был лентяем. Он самоотверженно трудился, преумножая богатство Родины.