Чтение онлайн

— Просто посмотри.

Я накрываю телефон руками; экран все еще слишком темный и отражает все вокруг, но что-то уже можно прочесть. Страница нашего канала на YouTube выглядит как обычно: оранжево-розовая шапка с длинными тонкими буквами Seedling Productions, логотип - арбуз на фоне лучей солнца среди туч, и два активных плейлиста - один с моим собственным влогом, другой с сериалом. Ничего необычного.

Джек смотрит на меня без улыбки, так что я готовлюсь к худшему:

— Чего там? — таращусь на страницу, пытаясь увидеть, что же я упускаю из виду. — Что случилось, нас кто-то взломал? Я не вижу…

— Подписчики. Только взгляни!

Обычно я проверяю количество подписчиков раз в неделю, по воскресеньям, когда загружаю влог на утро понедельника. В это воскресенье их было ровно четыреста девять. Я помню потому, что из-за этого целый день напевала одноименную песню Beach Boys, пока Клавдия не прикрикнула на меня, чтобы я заткнулась, и не порадовалась, что в августе она наконец отсюда съедет.

Обычно мой влог за неделю смотрят раз сто, а «Несчастливые семьи» - чуточку больше. Маленькая, но верная аудитория. Думаю, сложно ожидать большего, если тебе семнадцать и ты влоггер-любитель с полной учебной нагрузкой. Ничего большего я и не ожидаю, переводя взгляд на красное поле с числом подписок.

Там стоит: «43 287».

На нас. Подписалось. Больше. Сорока. Тысяч. Человек.

— Черт, — выдыхаю я.

Папа хлопает меня по колену сложенной программкой, смотрит с деланной строгостью и кивает в сторону сцены. Я гляжу на него с наигранным раскаянием, но не возвращаю Джек телефон. Я просто пялюсь в экран. Потом обновляю страницу, в полной уверенности, что это какой-то глюк. Теперь их 43 293.

Зрачки Джек расширены, а ее кислотно-фиолетовые волосы, кажется, наэлектризованы больше, чем обычно. Ее щеки заливает краска. Частично, конечно, от солнца - черт бы побрал традицию вручать аттестаты на улице!
– но по большей части, думаю, от полного изумления.

— Черт, — повторяю я. — Это ведь какая-то ошибка, да?

— Что-то произошло, — отвечает Джек. — Наверно, какая-то большая шишка что-то про нас сказала. Это единственное объяснение.

Я все еще таращусь на экран, когда слева материализуется чья-то рука. Я поднимаю голову: мама тянется ко мне через папины ноги и строго смотрит на меня уже безо всяких шуток. Она хватает телефон и поднимает бровь, как бы говоря: «Наташа Зеленка, неужели я слишком многого хочу, когда прошу тебя посвятить час времени этому важному для нашей семьи событию?»

Я мотаю головой. Удовлетворенная, мама разжимает руку. Вот такая у меня мама, вроде и строгая, но ее так легко задобрить, что вся ее строгость сходит на нет. Я возвращаю Джек телефон и больше не свожу глаз со сцены, как образцовая дочка. Шутка дня: все знают, что это место давно и прочно занято Клавдией.

Клавдия симпатичнее, выше и умнее меня. Никто никогда не говорил мне этого вслух, все и так очевидно до боли - до боли от ампутации без наркоза. Осенью она уезжает учиться в университет Вандербильта, а после него планирует получить докторскую степень по химическому машиностроению. А потом она будет строить химические машины, выйдет замуж, родит семерых детей и, наверно, между делом станет президентом.

Я совершенно не завидую ее идеальной жизни, потому что это значит вот что - ко мне будут куда меньше приставать с требованиями найти мужа и плодить потомство. У меня такая теория: пока старший ребенок делает все как надо, младший может пускаться во все тяжкие. Взять хоть Уильяма и Гарри. Принц Гарри - это я. Вот только я веду свой род от чешских политических диссидентов и новозеландских рыботорговцев, а не от британских королей. И, как уже было сказано, самая горячая у нас в семье тоже не я.

Так что пусть Клавдия забирает мудрость и материнство, а я с радостью похлопаю с трибун. В переносном смысле или, как сегодня, в буквальном. Но, черт возьми, сорок. С лишним. Тысяч подписчиков. И это я еще просмотры не видела.

Сцену топчут выпускники с фамилиями на «П», но мои мысли сейчас блуждают далеко от школьного стадиона посреди штата Кентукки и теряются где-то в интернете. Джек права: должно быть, кто-то - кто-то очень серьезный - умудрился нас упомянуть. Но кто? И что там о нас сказано, хотя бы что-то хорошее?

И тут мне становится дурно. При виде этих волшебных пяти цифр меня захлестнула эйфория, но теперь я начинаю думать, что случилось что-то плохое. Что если нас раскритиковали в пух и прах? Но не будут же люди подписываться на канал с какой-то дрянью? Или будут? Кто в этом вообще разбирается, профессиональные пиарщики? Где найти видео с руководством, как жить, если твои ролики становятся вирусными?

«Вирусный», по-моему, отвратительное слово. Как будто интернет-сообщество это одно огромное больное тело, съедаемое одной болезнью за другой. Разве нельзя придумать термин поприятнее? Например, «ролик становится сверхновой звездой». Это и звучит круче, и, похоже, аналогия гораздо точнее: мощный взрыв, а потом постепенное угасание.

И, похоже, проект Seedling Productions становится сверхновой звездой прямо сейчас. Мы мчимся вперед в буйстве света и цвета прямо в тот момент, когда мне стоило бы размышлять над торжественной речью и пускать слезу, глядя, как сестра перекидывает кисточку на шапке выпускника справа налево. И почему это не могло случиться посреди января, когда было холодно и пусто, время текло вдвое медленнее, и я от нечего делать запоем смотрела «Друзей» по «Нетфликсу». Все десять сезонов подряд. Почему это происходит сейчас, одновременно с другим Жизненно Важным Событием?

Краем глаза я вижу, как дрожат колени у Джек, и как ее пальцы летают по экрану.

«Всего один час, — говорю я себе. — Один час можно пережить».

Мой организм со мной не согласен и, кажется, выделяет слишком много желудочного сока. В мозгу бушуют бесконечные перспективы. Хэштеги, фан-арт, посты в блогах - и все это про нас. Может, даже… «Золотая туба»?

«Хватит, Таш, — говорю я себе. — Дыши ровно».

Между тем церемония добралась до буквы «Т», и к сцене тянется последняя порция выпускников. Я вижу Клавдию; на ее темно-зеленой шапке выпускника стразами выложено: «Поступаю в Город Музыки».

Может быть, когда Клавдия узнает новости, она решит остаться в Лексингтоне и дальше сниматься с нами. Может быть, она перечитает все статьи, которые я ей посылала, и осознает наконец, что свободный год между школой и колледжем поможет ей более полно и гармонично развиться как личности.

«Если бы я шла в театр или кино, это было бы чудесно, — ответила мне Клавдия, когда я пыталась ее в этом убедить. — Но вряд ли хоть одного инженера впечатлит, что я буду год играться с камерой».

После этого - дело было в марте - мы крепко поругались, и я до сих пор оправляюсь от этой раны. Пусть себе Клавдия будет идеальной, пусть у нее будут планы на будущее, но зачем вести себя так до отвращения снисходительно? Думаю, можно делать ставки, будет ли Клавдия искренне рада нашему успеху или подожмет губы, напустит на себя скучающий вид и проговорит: «Какая прелесть, Таш, я знаю, сколько для тебя значит эта твоя сумасшедшая идейка».