Чтение онлайн

— Я не это имел в виду! — Сано ощутил в душе смятение. В памяти возникли картинки из детства: мать готовит, стирает и шьет, пока отец занят поиском средств для семьи. Прожитые годы сформировали у Сано представление о хорошем браке. И еще целая куча причин запрещала ему выполнить просьбу Рэйко. — Прости, — нежно сказал он. — Я высоко ценю твое предложение, но расследование убийства не женское дело.

Он ожидал, что она примет его решение, как мать принимала любые решения отца. Но Рэйко ответила:

— Отец говорил мне, что вы так подумаете, он тоже с этим согласен. Но я хочу работать, быть полезной. К тому же я действительно хочу помочь вам.

— Но каким образом? — спросил Сано, замешательство которого росло по мере того, как мечта о семейном блаженстве рассеивалась словно дым. Кто эта странная упрямая девушка, ставшая его женой? — Что, например, ты могла бы сделать?

— Я образованна, могу читать и писать, как любой мужчина. Я целых десять лет наблюдала, как отец ведет дела в суде. — Нежный подбородок Рэйко задрожал, но она не собиралась уступать Сано. — Я разбираюсь в законах и знаю характеры преступников. Возможно, я смогу вычислить убийцу госпожи Харумэ.

Выросшая в особняке судьи, Рэйко видела больше преступников, чем сам Сано. Стыдясь быть побежденным молодой женой, Сано даже не пытался представить сцены насилия и человеческого порока, свидетельницей которых она была. Более того, он отвергал саму мысль о возможности допустить работу в их частную жизнь. Как сделать семью раем, если Рэйко разделит его знание о разлитом в мире зле?

— Пожалуйста... успокойся и позволь объяснить, — мягко сказал Сано. — Работа детектива опасна. Тебя могут ранить... или даже убить. — Это случилось со многими людьми во время его прошлых расследований. Инстинкт самосохранения запрещал ему позволить собственной жене стать жертвой его стремления к справедливости. — С моей стороны было бы ошибкой втянуть тебя в расследование убийства. — Показывая всем своим видом, что разговор окончен, Сано вернулся к еде.

— Вы полагаете, что я слаба и глупа, только потому, что женщина, — настойчиво продолжала Рэйко. — Но я умею драться. Я способна защитить себя. — Мольба загорелась в ее красивых глазах-лепестках. — А поскольку я женщина, для меня открыт доступ в такие места, куда вам хода нет. Я могу получать информацию у таких людей, которые с вами даже не станут говорить. Только дайте мне шанс, и вы сами увидите!

Сано начал злиться. Ему вспомнилось, как покорная мать готовила для отца любимую еду, обустраивала дом, чтобы тот ни в чем не нуждался, и никогда не просила ничего для себя. В самурайском мире самоотверженного служения режиму Токугавы его дом — единственное место, находящееся под абсолютным контролем. А теперь Сано чувствовал, как ускользает этот драгоценный контроль и брошенный Рэйко вызов ослабляет его мужскую власть. Усталость переборола терпение. Хотя скандала в первую брачную ночь он хотел меньше всего, совладать с собой Сано не смог.

— Как ты смеешь перечить мужу? — возмутился он, положив палочки. — Как смеешь воображать, что ты, глупая упрямая девчонка, можешь сделать что-то лучше меня?

— Потому что я права!

Рэйко вскочила на ноги, глаза сверкали от ярости, не меньшей, чем у Сано. Ее язык коснулся выкрашенного верхнего зуба, рука потянулась к поясу, словно искала меч. Этот не по-женски агрессивный отпор рассердил Сано — и сильно возбудил. Гнев превратил изящную Рэйко в грозную богиню. Ее прерывистое дыхание и пылающие щеки говорили о сильном возбуждении. Сано совсем не нравилась ее дерзость, но он восхищался ее храбростью — и все же не мог поверить, что она способна расследовать убийство, и уж тем более позволить ей подрывать его мужскую власть. Он отставил в сторону поднос и поднялся, не спуская глаз с жены.

— Я приказываю тебе оставаться дома, где тебе место, и не вмешиваться в мою работу, — сказал он, сожалея, что их отношения приобретали некий налет враждебности. Он хотел, чтобы они оба были счастливы, а обижая Рэйко, сводил усилия на нет. Но что еще он может сделать? — Я твой муж. Ты будешь слушаться меня. И больше это не обсуждается!

Глаза Рэйко презрительно сощурились.

— И что вы сделаете, если я не стану слушаться? — спросила она. — Побьете? Отошлете назад к отцу? Или убьете меня? — С ее губ слетел горький смех. — Я бы хотела, чтобы вы так и поступили, потому что сожалею, что вышла за вас замуж. Я скорее умру, чем подчинюсь вам или любому другому мужчине!

Ее слова ударили в сердце Сано, словно нож. Оскорбленный и разъяренный, он испытал непреодолимое желание вернуть себе власть, силой овладев ею. Его мужское достоинство напряглось, как стальная пружина. Он шагнул вперед и схватил ее за плечи.

Вся дерзость Рэйко мгновенно улетучилась. Она сжалась в руках Сано. Возвышаясь над нею, Сано ощущал ее хрупкость. В глазах Рэйко плеснулся ужас, и он понял, что жена боится не удара и даже не смерти. Она боялась самого жестокого оскорбления, которое только может мужчина нанести женщине, — насилия над своей плотью. Но когда их взгляды встретились, Сано почувствовал в ней непостижимое желание этого чувственного, грубого слияния. Губы Рэйко влажно блестели, дыхание было прерывистым и частым. Сано представил, как они, обнаженные, слившиеся воедино, разрешали все споры в вечном ритуале соития. И, глядя на ошеломленное лицо Рэйко, готов был поклясться, что и она видит ту же картину — и хочет этого.

Сано медленно поднял руку и коснулся ее щеки. Их дыхание на мгновение смешалось. Но внезапно она вырвалась из его объятий и выбежала из комнаты.

— Рэйко, подожди! — крикнул Сано.

Ее торопливые шаги затихли в конце коридора. Хлопнула дверь. С мешаниной чувств в душе, охваченный желанием, Сано замер на месте, его руки сжимали пустоту, которая мгновение назад была ею.

Оказавшись в своей спальне, Рэйко закрыла дверь на засов и судорожно вздохнула. Сердце сильно колотилось в груди. Дрожа от возбуждения, она быстро прошла на веранду.

Лунный свет цвета слоновой кости заливал мягким светом деревья, валуны и беседку в саду. Стрекотали сверчки, лаяли собаки. Где-то в темноте стражники патрулировали имение и замок, шаги, топот копыт и тихие голоса далеко разносились в чистом холодном воздухе, пахнущем морозом и угольным дымком. Рэйко мерила веранду шагами, пытаясь привести в порядок чувства.

Как она ненавидела Сано за пренебрежение и насмешку над ее умом и способностями! И как злилась на себя за то, что не смогла справиться с ситуацией! Не следовало так торопиться, нужно было играть роль послушной жены и сначала завоевать его любовь, а уж потом обращаться со своей просьбой. Но она понимала — было бы то же самое. Сано такой, как и все остальные мужчины, и она просто лишилась разума, если думала, что это не так.

— Надутый невежественный самурай! — бормотала она, кипя от злости. — Помыкать мной, словно я служанка или ребенок! — Под злостью таилось тягостное разочарование. Какой наивной и глупой она была, мечтая о раскрытии преступлений, о славе. — Лучше бы я совершила сеппуку, чем вышла замуж!

Меряя шагами веранду, Рэйко ощутила влагу на внутренней стороне бедер. Подумав, что начались месячные, она сунула руку под юбки. На пальцах осталась прозрачная, терпко пахнущая жидкость: следы возбуждения, непроизвольная реакция на столкновение с Сано. Рэйко испугалась, ощутив тяжесть внизу живота, тупую, горячую пульсацию между ног. Опустившись на колени, она попыталась разобраться в своих ощущениях.

Рэйко не боялась побоев, обычного наказания непослушных жен — во время занятий боевыми искусствами она научилась терпеть боль, — и еще она чувствовала, что Сано не из тех мужчин, которые способны в гневе ударить женщину. Страшила близость, поле боя, где природа сделала ее уязвимой перед мужской силой. А плотское влечение может превратить ее в рабыню мужа, который и так владеет ею, лишить независимости.

Но особенно пугала мысль, что Сано ее бросит. Если он сделает это, то все обвинения в крушении брака будут адресованы только ей и ни один мужчина больше не захочет взять ее в жены. Она и ее семья будут обесчещены. Перед Рэйко встал призрак будущего — опозоренная старая дева, живущая на подачки родственников. И еще: несмотря на всю злость к Сано из-за его тиранических замашек, она вовсе не хотела уходить от него, мечтая о любви. Тело и душа жаждали этого, хоть разум и противился жизни в домашнем заточении и скуке.