Чтение онлайн

Какая-то апатия поглотила на мгновение мои чувства, и я смотрела в погасшие мониторы, ожидая чего-то еще. Что-то сейчас произойдет, я точно знала это, забыв о том, где и зачем нахожусь. Белый халат санитара вернул меня в действительность, когда я снова разглядела над собой лица вампиров.

— Нет, — зашептала я, зажмурившись, ослепленная внезапными слезами, — пожалуйста.

Максимилиан до боли сжал мою ладонь.

— Верьте мне! — его глаза появились близко-близко, мерцая сквозь расплывчатую пелену. Жаркое дыхание скользнуло ласковым бархатом по коже, иссушая мои слезы. Я сглотнула и безропотно повиновалась. Сил бороться уже не оставалось — наркоз надежно сковал мое тело, постепенно добираясь до разума.

Я повернула голову к Максимилиану. Он ласково улыбнулся, погладил меня по голове и, взяв мою холодную ладонь в свою, кивнул вампиру-врачу. Мое тело дернулось, когда длинная тонкая игла шприца с белой перламутровой жидкостью вонзилась в шею.

— Тише, тише, — шептал лорд, склонившись надо мной и удерживая от движений сильными пальцами за плечи. — Кричите, если больно, — произнес он едва слышно, прямо в ухо, обдав кожу горячим дыханием. Тишина помещения взорвалась моим звенящим воплем, полным отчаяния и ужаса, когда содержимое шприца оказалось во мне. Я чувствовала, как перламутровая искрящаяся субстанция разносит по моим венам кипучую жизнь вместе с резкой, безумной, просто невероятной болью. Казалось, черная кровь вскипела и только твердые руки Максимилиана удерживали мое бушующее тело во время судорог. Я не заметила, в какой именно момент все закончилось. Спасительный глубокий сон погрузил мое израненное сознание в свои волшебные владения, и я оказалась в благодатной пустоте.

***

Рука, обнимающая меня сзади, была удивительно горячей. Знойное тело плотно прижалось ко мне сзади, и мы мирно лежали на мягкой кровати, в полудреме, сокрытые невесомым шифоновым занавесом под тяжелым балдахином. Лишь чуть-чуть полупрозрачное полотно трогал робкий ветер из раскрытого настежь окна, в которое светила полная луна.

Я поежилась, и рука обхватила меня сильнее, затем с талии переместилась к ребрам, чутко и нежно проведя по ним трепетной ладонью, выше по предплечью, остановилась в пульсирующей впадинке на шее, мягко касаясь подушечками пальцев холодной кожи. Жаркое прикосновение губ к обнаженному затылку вскружило голову и повергло в водоворот чувственных переживаний. Я не смогла сдержать стон, вырвавшийся сквозь закушенную нижнюю губу, и выгнулась навстречу искушенным ласкам.

Губы перемещались по шее к лицу, прошлись горячим пламенем по щеке, запечатлели нежный поцелуй на виске и дотронулись до прикрытого века. Ладонь впилась в мои волосы и, приподняв голову, повернула мое лицо навстречу поцелуям.

Мы слились в поцелуе, он становился все жарче, границы сознания раскрылись, не осталось ничего, кроме моего холода и его жара.

В определенный момент перед моими закрытыми глазами пронеслась секундная вспышка, рассеяв темное ничто. Потом еще одна, за ней другая, уже немного длиннее и отчетливее. На моих губах появился соленый вкус крови. Она стремительно заполняла мой рот, перетекая из чужих губ. Стало страшно. Я попыталась отстраниться, перед внутренним взором замелькал все еще неясный образ, он чередовался с темнотой, убыстряя темп. Цепкие пальцы стальными тисками сжали мои виски, мешая попыткам отстраниться. Возникло навязчивое ощущение, что вот-вот проявится лицо, скрывающееся во мраке моего сознания, освещаемое яркими вспышками. Когда дышать уже было практически невозможно, и я всеми силами пыталась заглушить глотательные рефлексы, так что щеки мои раздулись, внезапно ставшие жесткими губы стремительно отстранились, вынуждая кровавому фонтану из крови и слюней вырваться из моего освобожденного рта. Я отфыркивалась, жидкость попала в нос, вызывая серию спонтанных чихов. И в это мгновение я распахнула глаза, которые до этой минуты не открывались, сдерживаемые какой-то невидимой силой.

Джерард! Его руки все еще сдерживали мою голову от любого движения, лицо склонилось надо мной, и с него капала кровь. Я закричала, но голос пропал, рот раскрылся в беззвучном крике и на меня накатил парализующий ужас. Глаза Джерри лихорадочно горели, и было непонятно что за выражение владеет ими.

Я схватилась за его предплечья, прилагая неимоверные усилия, чтобы сдвинуть его тело с себя, но он навалился на меня свинцовым грузом.

Я мысленно взмолилась о свободе, и он прочел это по моим глазам, так как его собственные ответили выражением мучительной боли и немой мольбы.

Занавески под балдахином взметнулись от резкого порыва ветра. Прогремел гром, сверкнула молния, я вздрогнула от неожиданности. Сердце давно уже билось в бешеном ритме кроличьего бега, а в эту секунду зашлось особенно сильно, и дыхание прервалось на миг. Лицо Джерри приближалось.

«Нет! Нет!», — мысленно, как заклинание, твердила я, пытаясь мотать головой и избежать горячих капель крови, обжигающих мою кожу. Джерри раскрыл рот, и я увидела волчьи клыки, вместо человеческих. Расширившимися от ужаса и изумления глазами я наблюдала, как его зрачки расширяются и постепенно заслоняют собой радужку и белки, заполняя их глянцевой чернотой. Лицо вытянулось, обернувшись мордой ночного хищника с оскаленной пастью. И когда его губы практически касались крепко сомкнутых моих, он прошептал, задыхаясь и хрипя: «Пом…моги мне…».

Я очнулась от кошмара.

Комната озарилась лунным светом и серебрила мою белоснежную подушку, мокрую от слез. Я сидела, откинув одеяло и обхватив колени ледяными руками.

— Все в порядке, Женя, — пробормотала я вслух, и мой голос прозвучал глухо и одиноко.

Ночь близилась к рассвету, и я знала, что это самое темное время суток.

На прикроватной тумбочке я заметила стакан с водой и потянулась к нему. Прохладная живительная влага помогла восстановить ровное дыхание. Я пила и пила, казалось, прошло несколько минут, но вода все не кончалась и я пила дальше, пока она не превратилась в густую соленую кровь, обожгла мои губы и пищевод. Я отшвырнула стакан, и он разбился о стену над подушкой, окропив ее кровью. Рвотные рефлексы наступили неожиданно, и меня скрутило так, что я не удержавшись, свалилась с кровати, и содержимое желудка выплескивалось из меня потоками алой жидкости, пока та не почернела. В этот момент я поняла, что моя собственная черная кровь покидает мое тело, и безумно испугалась.

В дверь забарабанили, и мне пришлось кое-как приподняться, чтобы выглянуть из-за кровати. Рвота прекратилась, и я встала, держась за одну из деревянных колонн кровати. Мой взгляд упал на собственное отражение в зеркале у стены-бледное создание в белой ночной рубашке до пят, полностью забрызганной кровью, все еще стекающей по подбородку.

Входная дверь задрожала под новыми громовыми ударами, и от неожиданности я отскочила, споткнулась о подол ночнушки, и упала на пол, больно стукнувшись спиной об угол кровати. Вжавшись в угол между тумбой и стеной, дрожа всем телом, я ждала, когда дверь слетит с петель, и завизжала, когда это произошло.

Подсвеченный со спины, в проеме возник высокий широкоплечий силуэт. И хотя его лицо находилось в тени, я сразу же узнала в нем Марка. Он сделал шаг вперед, и лунный свет озарил мощную фигуру. Обнаженный мускулистый торс, облегающие джинсы на узких бедрах, стягивающие крепкие бедра и ноги. Лицо его находилось в полутени, но глаза сияли призрачными переливами фосфоресцирующего золота. Я осознала, что это не человек и даже не существо одной крови со мной. Марк возвышался словно гигантский колосс[2], и я взирала на него снизу вверх, как на изображение в сферической перспективе[3].

Он хищно оскалился и рассмеялся. Я дрожала от страха и холода и, кажется, плакала. Что-то горячее текло по моим щекам, затуманив глаза, и я лихорадочно обтерла лицо тыльной стороной ладони. Судорожный вздох вырвался из моей груди, когда в ту же секунду Марк упал на колени и выгнул спину, как дикий ощетинившийся зверь, готовый к нападению.

Я посмотрела на свою руку, которой вытерла потоки слез — она была в крови. Быстрый взгляд в зеркало подтвердил мою догадку — алые дорожки по щекам спускались до подбородка и капали в декольте, стекая в ложбинку между грудей, окрашивая тонкий материал ночной рубашки в цвет человеческой жизни.

Безумная радость пронзила все мое существо — я была по-настоящему жива! В моих жилах текла настоящая, горячая, алая кровь.

— Марк! Я жива! — восторг лишил меня чувства страха, и я напрочь позабыла об опасности.

Я поднялась, медленно, глядя ему в глаза, стараясь уловить момент, когда он прыгнет, чтобы успеть уйти в сторону, но все же надеялась, что этого не произойдет. Тем не менее, улыбка расползлась на моем лице, я не могла ее сдержать.

Это подействовало на него дразнящей красной тряпкой, и Марк, словно бык на корриде, встряхнул головой и гортанно зарычал, пригнувшись к полу. Началось что-то необычное, когда кожа на его лице вмиг лопнула прямо посередине, между глаз, и, обливаясь прозрачной жидкостью, разошлась, выпуская на волю морду шакала.