Чтение онлайн

Солнце дает материальную энергию, а материально у нас тело. Душа у человечества общая, и сознание тоже едино — только тело у нас полностью свое (хотя, конечно, связано с генетикой рода). Душой мы соединены со всеми, а телом отделены. Мы за него несем наиболее явную собственную ответственность — потому совершенство тела, соединенного с духом, является столь трогающим моментом религии. (Так же трогает совершенство тела в жизни и по телевизору. Но, как правило, это лишь совершенство имиджа: ведь тело эстрадной звезды не способно на то, на что способно тело аскета.)

С горы храма с телом Будды вниз ведет длинная современная лестница, даже без драконов: слишком она длинная и вертикальная. Мы спускались по ней, наверное, минут сорок, отдыхая в предусмотрительно расположенных на лестнице беседках, и вышли в другую часть поселка. Все же это было легче, чем подыматься по шоссе: зря нам сразу не указали этот более простой путь. У основания горы расположен буддийский монастырь. Там пагода, поддерживаемая двумя бордовыми колоннами, с двухступенчатой бордовой крышей с золотым орнаментом, и образ стоящей Будды-женщины на фоне украшенной таким же орнаментом стены, в кольце двух бордовых кругов. Может, это какая-то конкретная отшельница, я не спросила — мне понравился сам образ.

Астрологически цветовое сочетание бордового с золотым соответствует Солнцу. И круг — древний символ солнца, а в свете вышеупомянутых идей его можно соотнести и с самозамкнутостью человеческого тела: в котором идет процесс совершенствования (можно соотнести и с алхимическим образом "плотно закрытого сосуда"). Символ Матери Миры — тоже круглая мандала (с двенадцатью лепестками). Я не хочу профанировать буддизм, но формы символов на разных концах земного шара сегодня столь же похожи, как и в древней мифологии.

В другом храме, более обычном, с тремя золотыми статуями Будд и отдельно стоящими многоступенчатыми зонтиками, я обратила внимание на пятиконечные объемные бумажные звезды-фонарики. Они висели на золотых нитях, во множестве натянутых в храме под потолком. — И здесь можно вспомнить древний Тайский миф, согласно которому небо соткано из золотых нитей. Соткал его паук — а творец Пхатувчунг опустил с Неба на Землю тысячи сверкающих нитей, чтобы связать их воедино. По этим нитям спустились в наш мир души живых существ.

В третьем, со свисающими лентами-флагами с изображением животных, — группа Будд. В середине ступенями — пять мужских образов: два больших (к последнему повернуты лицом два отшельника) и три маленьких, соответствующих дням недели (Будда на змее — Суббота, спящий Будда — Вторник и Будда в позе лотоса — Четверг). Рядом — женские образы Будды: самый большой, с поднятой рукой, соотносится с Луной, средний, с руками на груди, — с Венерой, и еще четыре маленькие стоящие статуэтки: две повторяют эти образы, две соответствуют Солнцу-воскресенью (руки внизу). Слева от статуй Будды — образ еще одного отшельника, за ним женский образ Будды-среды. — Такие количественно и образно объемные "семьи" Будд, разные в разных храмах и вбирающие в себя символику времени, наводят на мысль, что задачу совершенствования тела и духа исполняет все человечество и во все времена.

В Таиланде — буддизм махаяны: "широкой колесницы", которую называют еще "колесницей боддхисаттв". Согласно ее учению, возможность достигать состояния Будды дается всем существам, так как все они имеют сущность Будды. Боддхисаттва заботится не только о своем спасении, но об освобождении всех. Наши времена считаются очень счастливыми, так как в мире в течение нашей кальпы должна появится тысяча Будд. Вообще число Будд в Махаяне мыслится бесконечным, — отсюда такое многообразие их храмовых образов. Сущность их одна и проявляется она в трех телах Будды: абсолютном (дхармакая: образ ади-Будды), идеальном (самбхогакая: образ дхьяни-Будд, воплощающих принцип познания) и конкретном (нирманакая: образ бодхисатв).

Махаяна стремится к созданию мифологических образов и сюжетов, и каждая из тысяч ее сутр предлагает свою, отличную от других мифологию — отсюда разница изображений Будд и храмовых фресок. В махаяне есть также описание городов и стран со своим идеальным порядком и драгоценностями: буддийские утопии (буддакшестры: "поля Будд") — целые миры, созданные умственным усилием некоторых святых и позволяющие достичь нирваны без особого труда (с помощью Будды, создавшего такое поле).

От храмов мы спустились вниз к извивающемуся шоссе, и еще с полчаса шли по нему до магазина, где оставили вещи. Я вовсе не была уверена, что так запросто его найду — хорошо, хоть было понятно, в каком направлении идти. Но горизонтальный квадрат площади Яся узнала сразу, прилавков вдоль шоссе оказалось не так уж много (возможно, часть продавцов уже ушла домой — дело было к вечеру), и мы быстро сориентировались. Мы тут же привлекли внимание торговок изделиями из грубого серебра и другими побрякушками: в национальной одежде, бусах и шапочках с колокольчиками и другими серебряными украшениями. Поскольку тут все было сравнительно дешево, я польстилась на серебряные серьги и амулет в виде сердца, где серебро перемежалось с бирюзой и обыкновенными камнями, а Сияна захотела браслет с восемью крестиками (там были еще аналогичные с ключиками или рыбками, но она, как Стрелец, отдала предпочтение традиционной символике). Потом я еще купила себе кольцо, а Ясе — сережки. Так что почти все сувениры на память о Таиланде мы приобрели в этом горном селении, и не жалели об этом — в других местах аналогичные украшения стоили в несколько раз дороже.

Комнату в гостинице мы сняли тоже за смешную цену — 50 бат (36 руб), правда, в ней не было электрической розетки, а душ был во дворике, и я занялась стиркой тоже на дворе, купив по дороге маленький пакет стирального порошка. Сияна в это время перекусывала быстроразваривающимися макаронами, взяв горячую воду из термоса в столовой у хозяина, но не наелась. И уже в сумерках, когда мы сделали попытку прогуляться по поселку, я остановилась под навесом семьи тайцев, которые нам понравились и с террасы которых был хороший вид вниз, и взяла ей рис с помидорами. От всех подливок она отказалась, но съела несколько кусочков мяса, по вкусу похожего на яйцо.

Мне очень понравился Маэ Салонг: не только храмами, а как спокойное селение с человеческими ценами, где не жарко, хорошо дышать горным воздухом и наслаждаться видом. Физически я там чувствовала себя прекрасно — лучше, чем в Чианг Рае и даже в Золотом Треугольнике. Там можно отдыхать и дольше одного дня, только что тяжело добираться. И потом, там рядом нет реки или другого водного пространства, а это минус для моего водного знака Рак. И мы на следующий день поехали дальше. Мы посетили этот горный поселок 23 декабря, практически в зимнее солнцестояние — может, потому я такой акцент делаю на солнце.

В горных районах ходят маленькие микроавтобусы, сменяя друг друга от поселка к поселку: в которые помещается человек шесть-восемь. Наутро мы дождались желтого микроавтобуса, который ехал в сторону Чианг Мая, и проделали на нем первую часть пути. Во второй автобус вместе с нами села куча ребятишек, ехавших в соседнее селение в школу. В третьем попалась тайка в национальном головном уборе из круглых шариков, у которой в сумочке были плетеные браслеты и другие ремесленные поделки. Покупать мы ничего не стали, но душевно с ней пообщались: не по-английски, а на языке чистых эмоций. Сияна сфотографировала меня с ней в микроавтобусе. Тайка была одета довольно тепло — и надо сказать, пока мы ехали по горам, мы замерзли.

"А знаешь, почему холодно? Ведь мы в облаке!" — сказала Яся, более горячая, чем я: глядя, как я кутаюсь в свой свитер. "В самом деле!" — поразилась я, глядя на туман, который расстилался в долинах под нами.

Виды были похожи на китайские панно. Мыльницей это было не снять, но я купила открытку с надписью: "Туман в долине" — поле на фоне гор, над ним крыши маленьких сельскохозяйственных построек и китайского вида сосны — очень похоже. Мы ехали часа три. Выше горы тянулись полосами, ниже стали подобны сопкам: то голым, то со сплошным лесом, то с отдельными пальмами и висячими садами ползучих растений.