Чтение онлайн

Заповедник Ангхтонг представляет собой множество островов с торчащими из зелени скалами. От Самуи мы плыли до него два часа, подставляя лицо свежему ветру и перекусывая кофе и булочками с джемом. Он тянется насколько хватает глаз. Все острова разной формы (более разнообразной, чем у островов нашей Ладоги), и большинство их совершенно неприступно — отчего они и не стали местом жизни тайцев, к счастью для нас, иностранцев. Вода — столь же бирюзово-голубая, как и везде. Небо легкое, светлое и ясное, и возникает ощущение, что оно здесь такое всегда. На островах попадаются узкие полоски песчаных пляжей, но далеко не на всех. Чаще берега являют вертикальные скалы, подмытые океанскими волнами: пещеры глубиной в несколько метров нависают над водой, а сверху свисают кактусы, покрупнее нашего декабриста.

Лодка с кораблика отвезла нас на остров, где был пляжик. Рулевой сказал в громкоговоритель длинную пространную речь, из которой я поняла только, что на острове мы будем час, а потом нас покормят на пароходике обедом. С пляжа вверх поднималась деревянная лестница, которая выводила к большому внутреннему озеру, тоже с нависающими над водой пещерами. Там плавали рыбы-иглы, а дне лежали черные мягкие ежики, как и на Ко Тао. Но такого цветастого разнообразия рыб, как там, не было. Тех, кто дополнительно платил за каякинг, повезли кататься на пластмассовых узких лодках поменьше байдарок (впрочем, не спрашивая билетов). А мы с Ясей этот час посвятили купанию: я довольно далеко уплыла с маской вдоль пещер, и потом, увидев, что каяки возвращаются, изо всех сил торопилась обратно. Но я напрасно беспокоилась, что кораблик может уплыть без меня. Тайцы внимательно относятся к пассажирам, хотя и не подгоняют их.

Эта естественная гармония меня поразила еще при катании вокруг Ко Тао: все пассажиры ныряли кто сколько хотел, и сами возвращались на кораблик, безо всякого на то сигнала со стороны капитана. Широколицый и чуть приземистый капитан деревенского вида имел тот же имидж обслуживающего персонала, как и другие тайцы, зарабатывающие деньги на хорошем отношении иностранцев к их стране. Слуги в хорошем смысле слова — особого подобострастия я не замечала: лишь большую дружескую открытость, чем у других тайцев, которая проявилась, например, в том, что он дал порулить хваткой девушке-японке.

Наш пароходик немного покружил между островов и пристал ко второму пляжу. Пока он кружил, выдали обед, как основную часть программы: так что виды были на втором плане. Тайцы полагают, что иностранцам главное как следует нажраться, а все остальное мелочи. Лучше бы мы посмотрели больше островов, и съели меньше рыбы, куриных ножек, риса с разными подливками, салата из цветной и обычной капусты с помидорами, огурцами и какими-то местными компонентами, и кусочков ананасов и арбузов. Впрочем, остатки обеда повара быстро убрали, как только иностранцы положили себе на подносы все, что хотели, с подобия шведского стола. Так сделали бы и русские работники столовой: из чего было заметно, что сами тайцы особенно не шикуют.

Так что не успели мы доесть обед, как нужно было садиться в лодку, чтобы высаживаться на второй остров. Там есть селение, запрятанное где-то в глубине, куда я не дошла, не найдя дороги. Там небольшая бухта и широкий пляж с обычным для островов Таиланда песком из белых мелких ракушек, на котором приятно загорать (он не рассыпается и не попадает в глаза как наш мелкий желтый). В долине высокие пальмы, аккуратный садик и несколько домиков, а в глубине пляжа стояло несколько больших палаток. В одном из домиков был маленький музей с рыбами и другими обитателями здешнего моря. Я увидела также оранжерею, где выращивались растения и цветы для рассадки: окультуривания пейзажа этой маленькой долины. По обе стороны пляжа возвышались неприступные, но от этого не менее красивые большие утесы, с шапками зелени и без них.

На пляже мы увидели наших уральцев: это были парень с черноволосой красавицей девушкой и двое их новорусских друзей: к счастью, без претензии, которую я наблюдала у новосибирцев и москвичей. Их провинциальность делала их приятными в общении. Они прибыли с Пхукета, и туда же должны были потом возвращаться на самолет. В морском заповеднике им несомненно понравилось больше, чем на Пхукете, и они остановились там в палатке (300 бат в день), думая, что бы посмотреть еще. Я посоветовала им съездить на Черепаший остров. Они рассказали, как накануне ночью встретили на ближайшей горе маленьких пушистых обезьян и показали их фото на цифровике. Обезьяны не такие худосочные и не такие нахальные, как в Индии, где они сидят на всех тропинках леса и автомобильных дорогах. А более пугливые, округлой формы с мягкой шерсткой (как и деревья Таиланда — более широколиственные, чем в Индии, и лица людей тоже округлые). Днем обезьянки прячутся, и я их не видела.

Мы пообщались и слазили с супружеской парой на соседнюю гору, откуда был хороший вид. А с их друзьями я выпила за встречу текилы и Тайской рисовой водки (типа японской). На этом втором острове, куда нас высадили, мы отдыхали два часа. Пока мы лазили на смотровую площадку, по отвесной каменистой тропке, держась за веревки и лианы, и купались, на море снова начали подниматься волны. Наш кораблик отошел чуть в глубину от того места, где он стоял, и тайцы с трудом усаживали пассажиров в лодки, раскачивающиеся на прибрежных волнах.

Если на Ко Тао в пароходике образовалась молодая дружная компания, то на Самуи пассажиры были более фешенебельные: среди них были и пожилой человек, и мама с годовалым ребенком в колясочке — которая поила его соком из рожка. На обратном пути нас снова покормили — на сильных волнах это было уже совершенно излишне. А на пристани показали фотографии на керамических зеленых и черных тарелочках, которые были сделаны при посадке на кораблик, предложив их купить за сотню бат. "А кто это им позволил нас снимать?" — возмутилась Сияна и в состоянии праведного гнева унесла с собой тарелку с моим изображением — бесплатно. У меня на нем совершенно радостно-балдежный вид, в платье с Тайскими слонами и шапочке с Тайскими буквами над зеленой веткой (к сожалению, я ее потеряла, когда мы ехали на рикше уже по дороге в аэропорт). Свою фотографию Сияна брать не стала — она ей не понравилась. Я не возразила против такого ее поступка. Тайцы слишком изобретательны в смысле бизнеса: ну кто бы стал специально фотографироваться — а так люди покупали уже то, что получилось.

Мы сели на велосипед, и до наступления темноты успели зайти еще в Ват Бопхут: храм близ причала, куда меня привлекла высокая арка входа с чакрами-колесами. Внутри одного из храмов сидел отшельник, очень похожий на тех мумифицированы монахов, что мы видели днем раньше — только глаза были открыты. Его образ поразил нас: потому что это был не старик, а молодой человек. "Неужели буддийские монахи стали уходить в нирвану в таком возрасте, да еще с открытыми глазами?" — поразилась я. Сияну тоже испугал этот образ: он был как живой, и я пошла к монахам выяснять информацию. К нашему облегчению, это действительно оказалась статуя, очень умело выполненная из пластика. "Это был очень уважаемый человек, — объяснили мне. — Он прожил 70 с чем-то лет. Тут он изображен в возрасте 41 года."

Это был последний день нашего пребывания на Самуи. На следующий день микроавтобус за 30 бат увез нас на главный причал Нантон. И в ожидании парома на берег Суратхани я еще захотела подняться на ближайший водопад. Внизу его был монастырь (Ват Хин Лад). Среди кустов висели надписи типа: "Мир (покой: peace) — величайшее из благ". Сияна в храме зажгла Будде палочку. Пройдя сквозь монастырь, мы стали подниматься вверх по небольшому ущелью, где тек вниз ручей, образуя между камнями лунки с водой.

Тропинка порой терялась среди зарослей и камней — и вдруг Сияна воскликнула: "У меня по ноге проползла змея! Большая и зеленая," — и дальше она не пошла, спустившись обратно к храму, хотя обещала меня там подождать. Я прошла несколько дальше, и тут сама увидела такую же большую и зеленую змею: она лежала на тропинке, свернувшись клубком, а из клубка торчало что-то голубое с красными пятнышками, похожее на ногу большой лягушки или игуаны. Змея не шевелилась: видно, она очень устала. Она поймала это голубое земноводное и задушила его, но запихнуть его в себя в данный момент ей было не под силу.