Чтение онлайн

– Привет, девчонки, – поздоровалась она.

– Привет! – синхронно повернули головы Демидовы.

– Прямо эффект «зловещей долины» [14] , – еле слышно прошептала Василиса.

Катерина, которая стояла за ней, услышала и пихнула подругу в бок. Василиса подняла руки в примирительном жесте.

Морозова выглядела, как ожившая кукла Барби: на стройной фигуре красовалась белая в горох шелковая пижама, белокурые волосы собраны в элегантный пучок, лицо сияет, несмотря на отсутствие макияжа.

– Я смотрела прямую трансляцию «Оникса» и «Орлов», – счастливо возвестила Катерина. – Если хотите, можем пересмотреть запись.

– Нет-нет! – запротестовали сестры. – Мы хотим «Дрянных девчонок».

– Я в меньшинстве, – вздохнула Василиса. – Пойду переоденусь в «униформу».

Натягивая пижаму поросячьего цвета (которую Катерина ей и подарила на один из дней рождения), она несколько раз бросала взгляд на телефон, но Никита больше ничего не написал.

Надев бежевые пушистые тапочки, выданные подругой, Василиса отправилась на кухню. Катерина сновала, собирая поднос с закусками. На нем уже стояла тарелка с домашним печеньем и блюдо с шарлоткой. Катя обожала готовить, и это у нее здорово получалось. Василиса не удержалась и отправила в рот кусочек пирога.

– Катерина, ты – богиня кулинарии, – промычала она.

– Да ладно тебе, – отмахнулась та и всучила ей пакетики с попкорном. – На, засунь в микроволновку. Купила твой любимый, сырный, а девочкам – со вкусом соленой карамели.

Василиса запихнула в микроволновку сначала один пакет, потом другой. Зерна кукурузы лопались со знакомым приятным звуком. В воздухе появился запах кинотеатра и воскресных ярмарок. Катерина высыпала готовый попкорн в большие белые миски. Она всегда тщательно продумывала детали – от цвета посуды до салфеток. Когда они вернулись в комнату, близняшки переключали каналы на плазме.

– Тебе идет розовый, – отметила Алина (или Алиса – Василиса так и не научилась их различать).

– Спасибо, – ответила вместо нее Катя, – это я выбирала пижаму. Вася в ней просто прелесть!

– Ага, – отпив молока из стакана, буркнула та.

Они устроились на полу, заваленном подушками, и, посмотрев несколько забавных роликов, все же вернулись к «Дрянным девчонкам» – сестры Демидовы были непреклонны.

Василиса знала этот фильм наизусть. Первые два раз она смеялась над шутками и ей даже было интересно, но сейчас это был уже пятый просмотр, и ничего интересного на экране найти не удалось.

– Она такая смешная! – заливалась смехом одна из сестер.

– Помню, как мы хотели быть похожими на Реджину Джордж! – подхватила другая.

– Да уж, это была катастрофа! Вы начали носить только розовое… – заметила Катерина.

Василиса, радуясь, что пропустила этот момент, лишь усмехнулась.

Фильм добрался до момента, когда девушки начали испытывать настоящие трудности в отношениях с парнями. Василиса умяла третий кусок пирога и полмиски попкорна, и почувствовала, что ее клонит в сон.

– Было бы здорово закатить такую же грандиозную вечеринку в конце учебного года, отпраздновать завершение одиннадцатого класса, а заодно конец сезона – сказала вдруг Катя. – Нужно попросить родителей освободить для нас дачу на пару дней в июне. Вась, что думаешь, здорово получится?

– Что? – та подняла голову от подушки, которую обнимала последние полчаса.

– Говорю, давайте утроим тусовку в конце учебного года, – повторила Катя.

– Да-да, конечно, – пробормотала Василиса. – А фильм уже закончился?

– Почти, – ответила одна из Демидовых. – Сейчас Кэйди поедет на соревнование по математике, выиграет его и попадет наконец-то на школьный бал.

– Тогда можно еще немного подремать… – уронила голову на подушку Василиса.

Катерина придвинулась к подруге и прошептала ей на ухо:

– Тебе скучно?

– Соврать или правду сказать?

– Я и так вижу, – хихикнула Катя. – Хочешь отправлю тебя в спальню? Сегодня будешь отдыхать в королевских покоях, у родителей.

– Это было бы божественно, – согласилась та.

Василиса села и стала шарить по ковру.

– Ты его ищешь? – протянула ей телефон Алина.

– Тебе там сообщение пришло от какого-то «Самовлюбленного идиота», – добавила Алиса.

Сестры противно захихикали.

– Ага, спасибо.

Василиса выхватила телефон из влажной ладошки Демидовой. Пожелав сестрам доброй ночи, она проследовала за Катериной в комнату. Та застелила большую двуспальную кровать шелковым бежевым бельем и выдала протестующей Василисе плюшевого медведя Тедди. Уже на пороге она обернулась и спросила:

– И что там с «Самовлюбленным идиотом»?

– Ну… – замялась Василиса.

– Все понятно, – лукаво прищурилась подруга. – Учти, сегодня тебе бонус за то, что вытерпела компанию Демидовых, допрашивать тебя я не стану. Но завтра – берегись.

Катерина выскользнула за дверь, а Василиса с нетерпением наконец открыла сообщение.

Всю субботу он провел в поезде. Длинные поездки в душных вагонах всегда давались ему с трудом. Несмотря на то, что «Ониксу» обычно покупали билеты в купе, места было катастрофически мало. Попробуйте втиснуть толпу двухметровых парней в крошечные вагоны высотой метр девяносто…

Полдня он лежал на полке и переписывался с Василисой. Она встала рано, и как только он заметил ее в сети – тут же написал. Когда Василиса узнала, что у Никиты выдался свободный день (в ее понимании), она тут же отправила ему десятки заданий ЕГЭ и велела присылать ей фотографии выполненных заданий на проверку. Пришлось попросить у проводницы несколько листов бумаги и карандаш и приниматься за учебу. Товарищи по команде подтрунивали над ним – никто кроме Никиты не сидел за уроками.

Только Петя отнесся к нему с пониманием. Он был в курсе их с отцом разногласий, поэтому тихо сидел на полке напротив и переписывался с Морозовой, выходил в коридор, чтобы поболтать с ней же, или читал книгу. Петя был фанатом русской классики и всегда находил время, чтобы почитать – минимум двадцать страниц в день. Сейчас он читал «Войну и мир» и находил у себя немало сходства с Пьером Безуховым. Никите этот персонаж был неизвестен. О сюжетах произведений, которые проходили в школе, он узнавал со слов друга. Или читал краткие пересказы, если изредка ему случалось готовиться к урокам самому. Литературу он не любил, вот кино – другое дело, особенно советское.