Чтение онлайн

— Подожди! Твоя рана!

— Мы можем перевязать ее и через три минуты. Увидимся, — сказал я, глубоко вдохнула и прижала палец к иголке.

Знакомое головокружение охватило меня и в тот момент, когда вспыхнул красный свет, а Лукас произнес: «Но я хотел еще…», все передо мной исчезло.

18 декабря 1745 года

В то время, когда армия якобитов [9] якобы уже подошла к Дерби и двигается дальше на Лондон, мы переехали в нашу новую штаб-квартиру и надеемся, что слухи о 10 000 французских солдатах, присоединившихся к Молодому Претенденту, красавчику принцу Чарли, [10] окажутся несостоятельными, и мы в городе мирно отпразднуем Рождество. Для нас, Хранителей, трудно представить себе более подходящее место, чем старинный дом в Темпле, ибо и тамплиеры были хранителями великих тайн, их церковь видна из наших окон, а их катакомбы соединены с нашими.

Официально мы будем здесь заниматься нашими делами, но здесь же будет предоставлено жилье адептам, послушникам и гостям, а также слугам, кроме того будет оборудовано несколько лабораторий для занятий алхимией.

Мы очень рады, что лорду Аластеру не удалось испортить отношения между графом и принцем Уэльса, распространяя клевету (см. Протокол от 2 декабря), и мы сумели благодаря протекции Его Величества приобрести этот комплекс зданий.

Сегодня в Зале Дракона произойдет торжественная передача тайных документов, принадлежавших графу, членам Внутреннего круга.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к другому освещению. Зал освещала одна керосиновая лампа, стоящая на столе. В ее теплом скупом свете я разглядела симпатичный натюрморт из корзинки, нескольких клубков шерсти, чайника с войлочным чехлом и чашки, расписанной розами. А еще — леди Тилни, мирно вязавшую сидя на стуле, которая, увидев меня, опустила руки. Она была намного старше, чем в нашу первую встречу, ее рыжие волосы поседели и явно подверглись химической завивке, они были сложены в простенькую прическу. И тем не менее она сохранила величественную неприступную осанку, точно как моя бабушка. Она даже не сделала попытки закричать или — боже упаси! — кинуться на меня с крючком в руке.

— С Рождеством! — сказала она.

— С Рождеством, — ответила я, несколько растерявшись. На какую-то долю секунды я не знала, что делать дальше, но тут же взяла себя в руки. — Не надо бояться, мне не нужна кровь или что-то в этом роде. — Я вышла из-за шторы.

— С кровью все уже давным-давно решилось, Гвендолин, — сказал леди Тилни с легким упреком, как будто я должна была это точно знать. — Я уже спрашивала себя, когда же ты появишься? Присядь. Хочешь чаю?

— Нет, спасибо. У меня, к сожалению, всего пару минут. — Я подошла еще на шаг ближе и протянула ей записочку. — Эту бумагу должен получить мой дедушка, чтобы… ну, чтобы все произошло так, как произошло. Это очень важно.

— Понимаю. — Леди Тилни взяла записку и совершенно спокойно развернула ее. Она вообще не выглядела удивленной.

— Почему вы ждали меня? — спросила я.

— Потому что ты мне сказала, чтобы я не пугалась, когда ты появишься у меня. К сожалению, ты не сообщила, когда это произойдет, поэтому я уже много лет жду, что ты меня все-таки испугаешь. — Она тихо засмеялась. — Но вязание поросят оказывает сильное успокаивающее воздействие. Если честно, от скуки очень легко заснуть.

Я собиралась уже вежливо произнести «Но это же для благотворительных целей», но вдруг заметила корзинку, и вместо этого непроизвольно выпалила «Ой, какие хорошенькие!». Они были действительно хорошенькими. Намного больше, чем я себе представляла, размером с большую мягкую игрушку и выполнены очень правдиво.

— Возьми себе одного, — сказала леди Тилни.

— Правда? — Я подумала о Каролине и залезла рукой в корзину. Игрушки были мягкие и пушистые.

— Ангора и кашемир, — сказала леди Тилни с гордостью. — Только я использую эту шерсть. Остальные берут овечью, но она колючая.

— Э-э-э, да. Спасибо. — Прижав розового поросенка к груди, я попыталась собраться с мыслями. На чем мы остановились? Я откашлялась. — Когда мы встретимся в следующий раз? Я имею в виду — в прошлом?

— Это был 1912 год. Если смотреть от меня, то это будет не следующий раз. — Она вздохнула. — Это было волнующее время…

— О черт! — У меня в животе снова появилось чувство, которое бывает на американских горках. Какого черта мы не выбрали более длинный промежуток времени? — Ну, тогда вы знаете больше меня, — торопливо сказала я. — У нас нет времени на подробности, но… может, вы дадите мне хороший совет на будущее?

Я отступила на пару шагов, выйдя из круга света от лампы и приблизясь к окну.

— Совет?

— Да! Что-нибудь вроде «Избегай чего-то-там…»? — Я ожидающе смотрела на нее.

— Чего? — Леди Тилни точно так же ожидающе смотрела на меня.

— А я откуда знаю? Чего мне надо избегать?

— В любом случае — бутербродов с вяленым мясом и прямого солнечного света, это плохо для цвета лица, — энергично сказала леди Тилни и тут же исчезла.

Я снова была в 1956 году.

Бутерброды с вяленым мясом! Бог ты мой! Лучше бы я спросила, кого мне надо избегать, а не чего. Но было уже поздно. Возможность была упущена.

— Господи, а это что такое? — почти закричал Лукас, увидев поросенка.

Да, еще и это: вместо того чтобы извлечь как можно больше пользы из каждой секунды, чтобы получить информацию от леди Тилни, я, как ненормальная, бросилась к розовой игрушке.

— Вязаный поросенок, дедушка, ты же видишь! — сказала я невыразительно, разочарованная собственным поведением. — Ангора и кашемир. Остальные используют овечью шерсть…

— Во всяком случае, наш тест сработал, — сказал Лукас, качая головой. — Ты научилась пользоваться хронографом, и мы можем договориться о встрече. В моем доме.

— Это было слишком коротко, — пожаловалась я. — Я ничего не успела узнать.

— Ну… как-никак ты получила… э-э-э… свинью, а леди Тилни не получила инфаркт. Или получила?

Я беспомощно покачала головой.

— Конечно нет.

Лукас завернул хронограф в бархатное покрывало и отнес обратно в ларь.

— Давай я тебя утешу: зато у нас достаточно времени, чтобы проскользнуть обратно в подвал и разработать дальнейшие планы, пока мы будем ждать обратного прыжка. Понятия не имею, как мы будем выкручиваться, если Картрелл, этот пьянчужка, проспался.

Я была почти в эйфории, когда в конце концов оказалась в своем времени. Ладно, с вязаным поросенком (я запихнула его в сумку) получилось, наверное, не слишком эффективно, но со всем остальным мы с Лукасом отлично управились. Если только в сундуке действительно хронограф, нам не нужно было больше полагаться на удобный случай.

— Какие-нибудь особые события? — поинтересовался мистер Марли.

Дайте подумать: все время после обеда я ковала со своим дедушкой конспиративные планы, несмотря на запрет мы внесли мою кровь в хронограф, в следствие чего я отправилась в 1852 год, где у меня состоялась секретная встреча с леди Тилни. Ну ладно, это было не слишком секретно, но точно запрещено.