Чтение онлайн

– Ты достал? – спросил Захар, не оборачиваясь к парню.

– Конечно.

Антоний протянул Захару два уцелевших цветка. Они сверкали золотой сердцевиной и дарили странное спокойствие. Их лепестки напоминали голубое мирное небо и спокойную тихую гладь реки или озера…

После чего Антоний вытащил из оврага Настю и, неся ее на руках, подошел к Захару. Тот, перекинув через плечо тело Германа, отступил от промерзшей земли несколько метров и после этого прочертил пальцем правой руки в воздухе непонятную руну.

Пространство словно разрезали невидимым клинком, а после еще и растянули складки его кожи, открыв для Захара и Антония мутное изображение кабинета Степанова. Антоний шагнул первый в щель, а следом за ним и Захар. Прошли долгие тридцать секунд, прежде чем они вышли на спокойный и тихий «Аквамарин».

ГЛАВА 19

Иначе ты умрешь

Зар открыл глаза и сразу же понял, что это не лаборатория Аглаи и не его комната. Помещение, в котором он находился не имела почти ничего общего с жилым помещением. Скорее, это была тюрьма.

Стены и пол были черными, в помещении не оказалось окна, а под потолком висела лишь одна одинокая лампочка, которая была погашена. Пахло медикаментами и свежей травой. Зар поднял голову и увидел вентиляционную решетку.

Однако Зар также увидел на потолке тот самый символ, который ему и просигнализировал об опасности. Черный сокол, позади которого два скрещенных меча.

Парень вскочил и тут же почувствовал, что не может стоять. Его ноги, покрывшиеся полностью чешуей и обретающие с каждой минутой все более четкие перепонки между пальцев, горели огнем и, стоило Зару ступить хоть шаг, как от пяток до колен мышцы и кости пронизывала жуткая боль, как будто в него втыкали одновременно тысячи игл.

Его руки также превратились в подобие ящеричных лап, лицо покрылось толстым слоем чешуи, а во рту выросли острые зубы и раздвоился язык. Зар попытался произнести хоть какое – то слово, но вместо этого лишь прошипел, непроизвольно показывая свой змеиный язык.

– Уже очнулся?

Голос донесся до парня приглушенно, словно с ним говорили сквозь толстую стену из ваты. Зар обернулся и отлично увидел в темноте человеческую фигуру, окруженную красной аурой. Ее щупальца тянулись к нему, но чернота, которая была ближе к человеческому телу, сдерживала этот натиск.

Зар уже хотел было крикнуть: «Кто вы?!», но тут же вспомнил, что говорить он теперь не может. Из его рта слышно лишь шипение, поэтому он отошел от фигуры и, сев в противоположном углу комнаты, сжался, как напуганный ребенок.

Фигура вышла из абсолютного мрака и, хлопнув пару раз в ладоши, зажгла в помещении свет. Стоило темноте пропасть, а Зару поднять голову и рассмотреть того, кто явился, у него перехватило дыхание. Сердце заболело от быстрого темпа всего за пару минут, что было для парня странностью.

– Не ожидал? – удивился старик, садясь на кровать, где только что был Зар. – Ну – ну, не бойся. Ты же прекласно знаешь, кто я.

Зар злобно посмотрел на старика пока что человеческими зелеными глазами. Когти впились в ткань брюк и парень сжал пальцы в кулаки до того, что костяшки побелели.

Профессор Крайвенсон усмехнулся и его рука юркнула в карман строгих серых брюк. Зар внимательно за ним следил, однако профессор не сделал ничего плохого. Просто достал маленькую колбу с черной жидкостью, которую и кинул в ноги Зару.

Зар, снова забыв, что теперь не умеет говорить, прошипел вопрос и Крайвенсон, каким – то чудом угадав его смысл, сказал:

– Это, - он кивнул на колбочку, - твое спасение. Оно может на влемя избавлять тебя от действия яда. Ты снова будешь человеком…

Зар, шипя, воскликнул, но профессор вдруг стукнул тростью и жестко посмотрел на парня. Тот осел на колени и его пальцы оказались около колбы.

Внезапно, стоило ему увидеть около себя колбочку, как его горло сдавило странным спазмом, из – за которого парень не смог нормально вдохнуть воздух. Он схватился за горло руками и упал на пол, корчась от боли.

Профессор, смотря на это зрелище с равнодушием, подошел к пареньку и, взяв его за волосы, поднял на себя его обезумевшие от боли глаза.

– Выбирай, - вдруг сказал профессор. – Либо со мной, либо против меня и тогда…

Он сделал странный жест пальцами, после которого помещение стало наполняться газом. Профессор отпустил Зара и, не дожидаясь ответа парня, подошел к одной из стен. В ней открылась потайная дверь, выпустившая профессора.

– Подумай над моими словами, - раздалось уже далеко от Зара, - Иначе ты просто умрешь…

Дверь за ним закрылась, а Зар через пару секунд упал на пол и, надышавшись противного зеленого газа, понял, что засыпает. Он оказался в ловушке, из которой ему уже никогда не выбраться, ибо он попал в руки самому Эльвисарию Крайвенсону.

***

Как только дверь за Крайвенсоном закрылась, старик тут же увидел, что в коридоре его ждут. Двое стояли прислонившись к стене и устремив взгляды в одну точку. Эжен скрестил руки на груди, чувствуя, как его кожу колит невероятно сильный жар. Локон Насти снова дает о себе знать, однако на сей он пробудился намного раньше.

Рик Цекерфан тихо насвистывал странную мелодию и издавая при этом звуки, похожие на шипение. Около его ног, как верные слушатели, сгрудились мелкие змейки, покачиваясь в такт мелодии Рика.

Эжен смотрел на это с отвращением, однако старик, присмотревшись к Рику, нашел, что парень мог бы стать интересным экземпляром в его коллекции.

Он медленно подошел к ребятам и, кивнув Эжену, пригласил его в свой кабинет, который находился этажом выше и к которому вела винтовая лестница. Эжен пошел, последний раз выглянув на Рика и как будто ища у него непонятной поддержки. Но змеелов лишь ухмыльнулся, оголив острые зубы, и взял в руки черного ужика и он начал с ним говорить.

– Присаживайтесь, молодой человек, - пригласил его старик, указывая на черное кожаное кресло, висевшее свободно в воздухе.

Эжен, стукнув ногой о ногу, запустил свои вестибулы и, взлетев, устроился в кресле. Он оглядел кабинет и понял, что профессор ничего для себя не жалеет: это была огромная комната с куполообразным потолком, за стеклом которого сейчас Эжен видел грозовые тучи и нагрянувшую в Анэнею начинающуюся грозу. Стены комнаты скрывались за приставленными к друг другу вплотную книжных шкафов, за стеклами которых были видны старинные и новейшие издания, фолианты и дневники. Иногда между книжками были воткнуты карты или заметки, подчерк в которых нельзя было разобрать без детального рассмотрения.