Чтение онлайн

У самых дверей, спрятавшихся в глубине зала, дорогу преградил огромный матрос с маузером у пояса, узнав Юнга, отступил.

– Широких у себя?
– спросил Юнг и, не ожидая ответа, прошел в дверь.

Часовой с удивлением взглянул на Петьку и попытался его задержать. Но мальчик проворно шмыгнул следом за Юнгом.

Небольшая скромно обставленная комната, налево вход в другую. В углу стол, заваленный бумагами. За столом человек в короткой кожаной куртке. Он приветливо кивнул Юнгу.

– Садись, я тебя жду.

Комиссар Широких провел рукой по седеющим волосам.

Вдруг он заметил Петьку. Брови его удивленно взлетели.

– А это что еще?

– Это, товарищ комиссар, мальчишка приблудный. Оголодал, одичал, - жалко.

Комиссар взял Петьку за плечо, затем подошел к полке, отрезал ломоть ржаного хлеба и достал сухую тарань.

– Ешь!

Губы Петьки задрожали, он глотнул комок слюны, зубы впились в хлебную мякоть. Широких качнул головой.

– Не спеши, сынок. Иди сюда. Обсушись, обогрейся.

Он прошел в смежную комнату. Петька, неловко гремя опорками, проследовал за ним. Когда Широких вернулся, Юнг сидел в раздумье, охватив колени руками.

– Ничего у меня не получилось, Иван Ильич...
– начал он.

Но Широких его остановил.

– Постой, что с мальчишкой думаешь делать?

Юнг почесал затылок.

– С Петькой? Да и сам не знаю. Жалко мальчишку. Пускай денек-два поживет у меня, а там видно будет.

– Эх, Семен, сколько их сейчас идет по дорогам России, без матерей, без отцов! Им-то тяжелей, чем нам, доля досталась. Ну, ладно, что-нибудь придумаем, - закончил Широких, - а теперь рассказывай!

– Вначале все шло хорошо. Поставил в засаду Гунько и Шалыгина, с Теминым и Чапраком зашли с другой стороны и тоже залегли. Ждем!

Вижу: по двору две фигуры метнулись, у стены затаились.

Погодя малость, третий к ним подкрался. Кого-то они ловить собрались.

Стали мы ближе подвигаться, только не успели и трех сажен отползти, как они в дом вошли. Ну, думаю, клетка готова - какова-то птичка будет. Да получилось все так, как мы и не думали.

Юнг поморщился и хотел крепко выругаться, но заметив спокойный, выжидательный взгляд комиссара, ни с того ни с сего пробормотал что-то насчет скверной погоды. Широких усмехнулся.

– Только они вошли, как поднялся в доме треск, потом выстрелы раз за разом, штук шесть. Где уж тут ждать. Понял я, что вышел просчет. Ввалился в дом. На лесенке темно, как у кочегара за пазухой. Темин о косяк треснулся, шишку с кулак посадил. Чапрак коромысло с пустыми ведрами уронил. Этакий неаккуратный народ. В общем нехорошо у нас началось, а дальше еще хуже.

Бросились мы по комнатам. Все одно, думаю, ходу нет. У дверей - я с ребятами, а у окон - Гунько с Шалыгиным. Проверили все как есть и... никого! В одной комнате папироска на полу дымится. Закружилась у меня голова.

Через окна не могли уйти: рамы двойные, почитай, с десяток лет не открывались. "Ну, - думаю, - нет, шалишь", - взял я себя в руки, начали искать. Поковырнул штыком пол, а он вставной в этом месте, - вот штука-то какая! Потайной ход.

А тут прибегает Темин, сам не свой. В другой комнате еще один ход оказался и тоже потайной. В стенке заделан, да прикрыли они его плохо, потому Темин и заметил. Подумать только! Два потайных хода в одном доме. Понятное дело, ушли те и другие разной дорогой.

Стали мы ломать пол, доски дубовые в ладонь толщины, куда там!..

– Подожди, Семен!
– остановил его комиссар.
– Разве не ясен был приказ не вмешиваться ни в какие дела, а только своим присутствием помешать преступлению?

– Оно-то так, товарищ комиссар, да увлекся я малость, опосля-то понял, что ненужное это дело. Все одно никому не поможешь. А тут еще на улице слышим выстрел и крик. Испугался я. "Неужто, - думаю, - Шалыгин стрельбу открыл? Бедовый парень". Но ошибся. Приказ он выполнял справно, а стрелял кто-то за углом. Пока мы подоспели, никого уже не было, а на мостовой хрипел человек.

– Значит убийство все-таки произошло?

Юнг опустил голову.

– Знаю, Иван Ильич, что нехорошо получилось, да кабы знать... Эх!

– А вы случайно сами не стреляли там?
– спросил комиссар.

– Ну что вы, Иван Ильич! Можно хоть кого спросить, коли мне не верите. Для меня приказ... да разве я сам не понимаю... Эх!..

– Ну верю, верю! Экая ты красная девица, уже и обиделся. Что же это за убитый был?

– Затащили мы его в дом. Осмотрели, ну, я для порядка обыскал его. Мужчина молодой, одет чисто. Пуля попала ему в горло, кровь булькает. Дернулся раз-другой и затих. В карманах никаких документов. Только "Смит" без патронов да вот эта вещичка...
– Юнг положил на стол небольшой, плотно обвязанный, пакетик.
– Что в нем - не знаю, только дюже тяжел.

Широких повертел в руках сверток.

– Собрал я все, что можно, да только пустяки.

По мере того, как Юнг выкладывал содержимое карманов, на столе росла кучка разного хлама.

Широких с любопытством все осматривал. Это были обрывки телеграмм, бумажки. В руки попался окурок.

– А это что?

– Эта папироска дымилась на полу, когда мы вошли в комнату.

– Знаешь, Семен! Из тебя может получиться неплохой следователь, хватка у тебя есть. Как ты думаешь, кто курил эту папироску?

– Это надо подумать.

– А вот видишь это красное пятно.

Юнг хлопнул себя по лбу.

– Ее курила женщина!

– Правильно! Женщина с крашеными губами.

Юнг озабоченно почесал за ухом.

– Выходит, она удрала. Шалыгин видел, как в одну сторону драпали те трое, а в другую один человек. Он-то и сел в пролетку.

Широких открыл складной нож и порезал шпагат, которым был связан пакет. Под тройным слоем темной плотной бумаги показалась металлическая коробочка.

Крышка, плотно пригнанная, долго не открывалась, но все-таки поддалась. Оба с любопытством наклонились. На дне коробки в мягком темном бархате лежал камень черного цвета.

– Тебе не кажется, Семен, что такая маленькая коробка слишком тяжела?

– Она мне весь карман оттянула, - подтвердил Юнг.

Широких водворил крышку на место и сунул странную находку к себе в карман.

– Семен, ты не сказал, куда вы девали убитого.

– Во дворе был сарай, я его оставил там.