Чтение онлайн

Глаза Вимпа сверкали от волнения и презрения к глупости Гродмана. В глазах Гродмана плясали насмешливые огоньки от презрения к Вимпу. Со стороны же казалось, что они смеются над поэтом.

Окончательно запутав своего соперника, Гродман решил сделать неожиданный хитроумный ход:

— Счастливец Дензил! — произнес он прежним безыскусным и шутливым тоном, под стать рождественской атмосфере.— Ведь он может подтвердить свое алиби в деле Константа!

— Алиби? — ахнул Вимп.— Вы серьезно?

— О да! Он был со своей женой — это та женщина, что выполняет у меня работу по дому, Джейн. Она случайно упомянула, что он был с ней.

На самом деле Джейн ничего такого не говорила. После того как Гродман подслушал их разговор, он решил выяснить, в каких отношениях находятся его работники. Случайно упомянув о Дензиле, как о «ее муже», он так удивил бедную женщину, что она даже не стала ничего отрицать. Он только один раз говорил с ней об этом, но был удовлетворен результатом. Вопросом об алиби он ей еще не досаждал, но пока считал его существование чем-то само собой разумеющимся и использовал это, чтобы досадить Вимпу. Таким образом, на данный момент гость Вимпа наслаждался триумфом.

— А что такое алиби? — спросил Уилфред Вимп.— Это скульптура?

— Нет, мой мальчик,— ответил Гродман.— Это значит находиться в одном месте, когда ты должен быть в другом месте.

— А, что-то вроде прогула? — смущенно сказал Уилфред, учитель которого часто требовал предъявить какое-то алиби.— Тогда Дензила повесят.

Было ли это пророчество? Вимп посчитал его чем-то подобным — вроде высшего знамения, советующего не доверять Гродману. «Устами ребенка глаголет истина» — даже если этот ребенок не делает вовремя уроки.

— Когда я лежала в колыбели, сто лет назад,— снова вмешалась «бабушка» Вимпа,— мужчин вешали за кражу лошадей.

Но ей пришлось замолчать, так как начались традиционные рождественские игры.

Мысли Вимпа были заняты тем, как бы поговорить с работницей Гродмана.

Мысли Гродмана были заняты тем, как бы поговорить со служанкой Вимпа.

Ни тот, ни другой не слышал звона рождественских колокольчиков.

* * *

На следующий день было сыро и пасмурно. Моросил мелкий дождь. Можно выдержать такую погоду в летние выходные — все обычно ждут подобного подвоха. Но плохая погода в декабрьский выходной — это уже слишком. Стоит разобраться с клерком из погодной канцелярии — как только приближается выходной, то он сразу же заказывает уйму воды. Правда, сегодня ее запас был невелик, потому ее, видимо, и экономили, отпуская в виде мороси. Время от времени сквозь тучи проглядывали тусклые лучи слабого зимнего солнца. Конечно, празднующие предпочли бы более яркий солнечный день, но даже эти редкие лучики света пробуждали в них надежду. Однако вскоре снова начинался дождь, снова раскрывались зонтики, и улицы заполнялись ходячими грибами.

Дензил Кантеркот сидел в своем отделанном мехом пальто у открытого окна, созерцая дождливый пейзаж. Он курил послеобеденную сигарету и говорил о красоте. Кроул был рядом с ним. Они сидели на втором этаже, в спальне Кроула, которая, благодаря открывавшемуся из нее виду на Майл Энд Роуд, выглядела приятнее гостиной, выходившей на задний двор. Миссис Кроул была противницей табака, тем более, если дело касалось ее лучшей спальни; однако Питер не хотел вышвыривать отсюда ни самого поэта, ни его сигарету. Он чувствовал, что у курения и поэзии есть что-то общее — помимо того, что и то, и другое является причудой. К тому же миссис Кроул дулась на кухне. Она собиралась на экскурсию в Парк Виктории с Питером и детьми, мечтая о том, чтобы посетить Кристал Пэлас. Но Санта Клаус не положил ни одного подарка в туфли сапожника; теперь она не могла рискнуть испортить свою парадную шляпку. Ее девять отпрысков выразили свое разочарование, отмутузив друг друга на лестнице. Питер чувствовал, что миссис Кроул каким-то образом вменяет ему в вину плохую погоду, и был подавлен. Разве мало того, что он лишен удовольствия указать легковерному народу на явные противоречия между книгой Левит и Песнью Песней? Ему не так часто выпадала возможность выступить перед столь широкой аудиторией.

— И вы еще говорите о красоте природы? — обратился он к Дензилу, указывая на хмурое небо и стекающие с карнизов струи воды.— Уродлива, как старое пугало.

— Уродливой она кажется лишь сегодня,— ответил Дензил.— Впрочем, что есть уродство, как не высшая форма красоты? Нужно смотреть глубже, чтобы понять это. Такой взгляд является бесценным даром, которым владеют немногие. Для меня унылый вид этого серого дождя, будто оплакивающего кого-то, так же прекрасен, как руины города, омываемые морскими водами.

— Но вместе с тем вы не хотели бы выйти прогуляться,— сказал Питер Кроул; и тут же морось неожиданно перешла в ливень.

— Мы не всегда целуем женщину, которую любим.

— Говорите за себя, Дензил. Я только простой человек, и я хочу знать, не является ли Природа причудой… Смотрите, да там идет Мортлейк! Господи, ведь он же вымокнет до нитки за минуту!

Лидер рабочих шел по улице, опустив голову. Казалось, что он абсолютно не обращал внимания на подобный душ. Прошло некоторое время, прежде чем он услышал, что Кроул приглашает его укрыться от непогоды в его доме. Но и тогда он лишь покачал головой.

— Я знаю, что не могу предложить вам салон, достойный того, чтобы принимать там герцогинь,— сказал обиженный Питер.

Том повернул дверную ручку и вошел в лавку. Ничто в мире не раздражало его сильнее, чем подозрение в том, что он стал высокомерен и пытается прекратить общение со старыми друзьями. Он пробирался сквозь толпу из девятерых ребятишек, которые ласково обнимали его за мокрые колени, а потом передрались горсть медяков, которую он им бросил. Питер встретил его на лестнице и, с преданностью и восхищением пожав ему руку, провел в спальню миссис Кроул.

— Не обижайтесь на мои слова, Том. Я простой человек: что на уме, то и на языке. Но это ничего не значит, Том, ничего не значит — сказал Кроул, и грустная улыбка появилась на его желтоватом лице.— Вы знакомы с мистером Кантеркотом, я полагаю? Он поэт.

— О да! Как идут дела, Том? Видел свежий номер «Нью Порк Геральд»? Совсем как в старые добрые времена, верно?

— Да,— ответил Том.— Хотел бы я вернуться в те времена…

— Чепуха, чепуха,— беспокойно сказал Кроул.— Подумайте о том, сколько хорошего вы делаете для рабочего люда! Подумайте о том, как вы смогли уничтожить всякие причуды! Ах, просто великолепно иметь талант, Том. Ваши идеи были бы загублены, останься вы в комнатке наборщика! Работа своими руками хороша для простых людей вроде меня. Мы ведь не одарены талантами, но у нас хватает ума, принимать мир таким, каков он есть — понять, что у нас нет души или загробной жизни, что все мы слишком эгоистичны, чтобы позаботиться о чьем-то благополучии, кроме своего собственного да своих родителей и детей. Другое дело люди вроде вас и Кантеркота — было бы неправильно, если бы вы занимались каким-то приземленным трудом. Хотя я не думаю, что взгляды Кантеркота могут быть чем-то полезны массам. Красота хороша для людей, которым не о чем больше размышлять… но мне — мне лучше дайте Истину! Я вижу в вас настоящего человека, Мортлейк. Я не имею в виду капитал, Том, я сам не очень-то способствую вашему делу; видит Бог, я небогат… хотя как Бог может это видеть, известно лишь ему одному… Вы приносите пользу нам, Том, а польза нужна людям больше, чем красота.

— Сократ говорил, что польза красива,— заметил Дензил.

— Может быть, но сама по себе красота бесполезна,— возразил Питер.

— Чепуха! — вскричал Дензил.— А как же Джесси, то есть мисс Даймонд? Вот сочетание красоты и пользы. Она всегда напоминала мне о Грейс Дарлинг [29] . Как она, Том?

— Она мертва! — отрезал Мортлейк.

— Что? — Дензил побледнел, как рождественское привидение.

— Об этом писали газеты,— ответил Том.— Все о ней и о той спасательной шлюпке.

— А, вы про Грейс Дарлинг,— с явным облегчением сказал Дензил.— Я имел в виду мисс Даймонд.

— Вам не стоит так интересоваться ею,— угрюмо ответил Том.— Она этого не оценит. О, ливень кончился; мне пора идти.

— Нет, останьтесь еще ненадолго, Том,— попросил Питер.— Я так часто читаю о вас в газетах и так редко вижу вас вживую. Я не мог найти время, чтобы пойти и послушать вас, но мне действительно нужно позволить себе это удовольствие. Когда ваше следующее выступление?