Чтение онлайн

…Мне тогда показалось, что хозяин дома (то есть, по существу, комнаты) спал в весьма неудобной позе. Неестественной. — Словно его хорошо перекрутили, а то, скорее всего, поломали. — В таком положения и лежал он — зигзагом — на своем ложе. — Точно остывшая молния. — И тросточка его рядом.

Впрочем, это, возможно, было бредом. — Самое обидное, — перебил себя Володя, — то, что я до сих пор и не понимаю, что тогда было бредом, а что нет. Иногда мне кажется, что бредом было все без исключения, иногда — наоборот…

— И к чему вы больше склоняетесь?

— Скорее всего, как я вам уже говорил однажды, все было не так и не наоборот, а совсем по-другому…

— Верно, говорили. Я еще тогда не очень понял. Но не стал перебивать. — Может, вы теперь скажете, что вы имели в виду?

— Скажу. Но позднее. Да вы и сами поймете. — Терпение. — Итак, сознание то уходило от меня, — и тогда виделось невесть что, — а то опять возвращалось, и в голове немного яснело. — Когда я в очередной раз оказался способен воспринимать окружающую действительность, хозяин уже сидел на кровати.

Он был немного похож на своего брата. — Только лицо более худое и какое-то острое, что ли. Суровое. Очень впечатляющие глаза, насквозь проницающие. — Казалось, они глядят на меня из какого-то далека, что я даже представления о нем иметь не могу. При их взгляде мне становилось весьма не по себе; словно бы я чувствовал, как во мне, внутри, начинает двигаться какой-то кусок льда… Потому я старался не глядеть на хозяина и делал примерно то же, что его брат у меня в доме: рассматривал обстановку.

Кстати, она не производила хорошего впечатления. — Дом, в котором я находился, состоял из одной комнаты, небольшой и неуютной. Мебели не запомнил… — Странно, даже не запомнил. какие окна. — Впрочем, болезнь… — Но даже и через болезнь, я все же отметил для себя, что жить здесь чрезвычайно неуютно. — Пахло сыростью.

— Кто вы?.. — медленно произнес хозяин дома.

Голос у него был хорош; не хуже, чем у его брата. — Сочный. Даже вспоминая вот это: «яркий, густой и полный, — как полуденный запах пальм…» — Что-то и вправду экзотическое в нем слышалось…

— Володя… то есть, фотограф…

— А… — Он оперся обеими руками в кровать, но не встал, а просто сел поудобнее. Движения его были тяжелы.

У меня кружилось в голове. Я закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.

— Что с вами?..

— Болен, — прошептал я. — Жар у меня…

Он посмотрел на меня внимательно и, видимо, согласился с моими словами.

— На что ж мой глупый брат привел вас сюда?..

— Вот уж не знаю… — безразличным голосом ответил я ему. И действительно, со стороны моего проводника это было свинством; но в таком состоянии, как сейчас, мне не хотелось этим возмущаться. — Мне вообще ничего не хотелось.

— Да, — медленно произнес хозяин, словно бы раздумывая. — Ну, и что же мы с вами будем делать?..

— Вы вроде бы хотели…

— Верно. Я хотел кое-что сфотографировать Но вы действительно не в том состоянии, чтобы заниматься какой-либо работой…

— Совершенно верно, — прошептал я, — мне бы… мне бы… — я даже не знал, чего мне бы хотелось А потому, не закончив свою мысль, просто замолчал, откинув назад голову. — Так было немного легче.

— Ладно, — донесся до меня голос. — Все устраивается намного проще, чем думалось мне вначале. — Что ж, это хорошо…

— Вы о чем это?.. — с трудом проговорил я. — Было жарко, на лбу выступил пот…

— Boт, — сказал хозяин, опустив руку за пазуху. — Странная была на нем одежда; впрочем, в этот день уже было столько странностей, что не стоило больше замечать их. — Он медленно вытянул руку из складок одежды и протянул ее мне.

— Возьмите…

— Что это?

— Это поможет…

Я протянул руку навстречу, и на ладонь мне легла маленькая пластинка… — Небольшая, размером с ластик.

С недоумением глянул я на хозяина, и только собрался спросить, — зачем он мне это дал, — как почувствовал, что мне стало легче. Мгновенные бодрые токи протекли по всем жилам; муть отхлынула от глаз, в лицо словно повеяло легкой прохладой…

— Ну, вот и все, — услышал я голос хозяина. И такое в нем слышалось облегчение, что я даже растерялся. — Как будто моя болезнь тревожила его больше, чем меня. — Он глубоко, покойно вздохнул и словно бы распрямился. — Как будто с моим облегчением и его оставил некий изнуряющий недуг.

— Что это?

— Любопытная вещица, не правда ли?..

— Да… но все же — что это?..

— Затрудняюсь объяснить. — Эта штука пробыла со мною более сорока лет, но я никогда не знал, что это.

— А где же вы ее взяли?..

— В молодости моей одна старуха вылечила меня этой пластинкой. — Примерно так, как вас…

Он улыбнулся.

— Правда, с наговорами. Но лично я думаю, наговоры тут не обязательны…

— А что она говорила про эту вещь?..

— Ну, она объясняла просто. — Хозяин коротко рассмеялся. — Талисман, да и все.

— А-а…

— Я, как вы понимаете, этим не удовлетворился. Но и другого путного объяснения не нашел. — Возможно, какой-то целебный металл?..

— Возможно, — поддержал я его. — Главное, что помогает. Спасибо вам…

Я встал с кресла и почувствовал себя вполне здоровым человеком. Усталость как будто ушла.

— Действительно, просто чудеса. — Возьмите, спасибо.

— Оставьте у себя. — Неожиданно предложил он.

— Да ну, — запротестовал я, — что вы…

— Берите, — тоном, не допускающим возражений, заявил он. — На память о встрече. Мне она ни к чему, я с тех пор никогда ничем не болел.

Я не стал спорить. — В конце концов, невеликая ценность. — В том, что этот кусочек металла снял мой жар, я очень сомневался. — Скорее всего, моя «болезнь» была вызвана трехдневным нервным напряжением; а теперь я «перегорел», и случайно это произошло на чужой квартире. — Вот и все «выздоровление», и «талисман» здесь ни при чем. Просто все совпало.

Возможно, и мужчина некогда «вылечился» при подобных же обстоятельствах. — Как знать?..

Но мне не хотелось обижать хозяина своими сомнениями, и я, сделав благодарное лицо, положил пластинку в карман.

— До дому сами дойдете?..

— Да… надеюсь…

— Ну и хорошо. Тогда я с вами попрощаюсь. Мне уже пора…

— Всего доброго, — сказал я ему, поклонялся и пошел к выходу. За спиной послышался шорох, легкий скрип: видимо, хозяин опять лег на свою кровать.

…Странно, но о цели своего визита я вспомнил, уже когда вышел на улицу. Когда возвращаться и будить человека, чтобы объясниться с ним, было неудобно. — Я только еще раз изумился многочисленным странностям, которые были присущи этой семье, и побрел себе по дороге. — В конце концов, решил я, это его дело. Не хочет фотографировать — не надо. Нечего и звать было…