Чтение онлайн

— Как? Прямо сейчас? За границу?

— Да, без малейшего промедления… Мне дан на этот счет строжайший приказ.

— Но я могу по крайней мере взять с собой свою горничную? Не могу же я совершать такое дальнее путешествие совершенно одна!.. Мне нужна также и мужская прислуга. Нужно заботиться о почтовых экипажах, о лошадях…

— Все распоряжения в этом смысле будут сделаны помимо вас; все уже заказано и приготовлено, но с собой взять вы никого не можете. Да это вам и не нужно: до пределов Петербургской губернии я буду сопровождать вас лично, при дежурстве двух капралов. Дальше вы проследуете уже без офицера, с тремя отряженными для этого капралами.

Из груди старой швейцарки при этих словах вырвался стон негодования.

— Как?! Я одна… с солдатами?.. Какое поругание! И за что все это? За что?

— Ни в какие объяснения входить с вами я не уполномочен и с вашим делом вовсе не знаком! — твердым голосом ответил офицер. — Я ручаюсь вам за то, что в пути вы не подвергнетесь никаким неприятностям со стороны вашего конвоя. На этот случай мною лично будет дано строгое приказание тем, кому я буду сдавать вас. А теперь пожалуйте… Четверть часа, данные вам господами членами Тайной канцелярии, истекли в ненужных переговорах, и я более ждать не могу… Пожалуйте! — и он повелительным жестом указал Адеркас на дверь.

Эта угроза подействовала сильнее всего остального, и ровно пять минут спустя Адеркас, бледная как полотно, но наружно спокойная, выходила вместе с конвоировавшими ее лицами из ворот Летнего дворца с небольшим дорожным мешком в руках и довольно объемистой деревянной шкатулкой, которую нес за ней один из сопровождавших ее капралов.

Проходя под окнами принцессы, Адеркас на минуту приостановилась и кашлянула, но была грубо оттащена от окна одним из капралов с предупреждением, что при малейшей попытке оповестить кого-либо о всем случившемся с ней она будет немедленно перевезена не на почтовую станцию, а в каземат крепости и там поступит в распоряжение членов Тайной канцелярии.

Угроза возымела свое действие, и швейцарка прошла под окнами своей любимицы, только Долгим взглядом простившись с ней.

Велико было на следующий день горе принцессы, которой сначала не хотели говорить правду об отъезде ее воспитательницы и которая только угрозой лично обратиться к императрице могла выудить у своей верной Клары истинный рассказ обо всем произошедшем.

Верная камеристка знала, что обращение к державной тетке вызовет против ее горячо любимой госпожи целую бурю упреков и гонений, и во избежание этого поведала ей всю горькую истину.

Горе принцессы было велико, но велико было и ее ожесточение против тетки и главным образом против герцога Бирона, который — она это хорошо понимала — был главным деятелем во всем этом инциденте.

Принцесса, несмотря на просьбы своей верной Клары, совершенно отказалась выйти из своей комнаты и на вызов императрицы ответила через присланную за ней Юшкову, что чувствует себя сильно нездоровой и никак не может одеться и прийти на призыв ее величества.

Посланный по настоянию герцога доктор императрицы, португалец Антон Санхец, подтвердил серьезное нездоровье принцессы, и только этим Анна Леопольдовна избавилась от нового преследования со стороны Бирона, старавшегося убедить императрицу, что молодая девушка симулирует болезнь с целью бравировать ее приказанием.

Между тем принцесса действительно лежала в жару. Все случившееся было так неожиданно для нее и грозило ей столькими осложнениями в будущем, что не мудрено было, что у нее от волнения и пролитых слез действительно разболелась голова и значительно повысилась температура.

Так прошло до вечера. Вдруг перепуганная и как смерть бледная Клара, вбежав в комнату своей госпожи и бросившись на колени перед ее постелью, сообщила ей, что за нею лично учрежден особый тщательный надзор и что ей угрожает участь несравненно более тяжкая, нежели та, которая поразила Адеркас. Это известие сильно взволновало принцессу.

— Откуда ты взяла это? — спросила она, подымая с пола свою любимицу и ласково утирая ее горячие слезы. — От кого ты слышала об этом?

— О, я и перед вами не смею назвать имя того, кто сообщил мне об этом! — вся дрожа от страха, проговорила Клара. — У стен в этом доме есть уши!

— Но… может быть, это неправда?

— Нет, ваше высочество, истинная правда! Тот, кто пришел предупредить меня, ни ошибиться, ни обмануть меня не мог… Я верю ему, как самой себе.

— Но что же такое случилось?

— Узнали о том… что происходило прошедшей ночью, ваше высочество!.. Я говорила вам, что за нами следили в саду.

— Ты ошибаешься! Если бы за нами действительно следили, то опасность, нам угрожавшая, уже давно разразилась бы!

— Они ждали, ваше высочество, хотели раньше избавиться от госпожи Адеркас. Моя скромная личность представляла для них меньший интерес. Спасите меня, ваше высочество! Спасите меня! — вновь бросилась Клара на колени перед взволнованной Анной Леопольдовной. — Вы знаете, что я не личные свои интересы отстаивала, не за себя лично хлопотала… Я, любя вас, приносила себя в жертву… Неужели вы дадите погубить меня?

— Успокойся, моя бедная Клара! — нагибаясь к ней и целуя ее в голову, произнесла принцесса Анна голосом, полным ласки и искреннего сочувствия. — Я не оставлю тебя… Я не могу, не смею оставить тебя. До тебя дойдут только пройдя через мой труп!.. А я живая в руки не дамся никому!.. Довольно уж выпито крови на Руси; пора герцогу Бирону и насытиться русской кровью!

Этот разговор был прерван приходом сенной девушки императрицы, Ариши, личности по своему положению довольно влиятельной, но еще ни разу не употребившей своего относительного влияния на погибель человека. В Арише «душа была», как говорили о ней во дворце, и говорили это не напрасно.

Войдя в комнату принцессы Анны по приказанию приславшей ее императрицы, девушка старалась не видеть и не замечать той сцены, которой она оказалась невольной свидетельницей, и, тихо шепнув Кларе: «Ступай вон!» — доложила принцессе, что тетушка просит ее к себе.

— Да ведь я же сказала, что не могу, что я больна! — нетерпеливо ответила Анна. — Герцог Курляндский даже доктора присылал освидетельствовать меня! Чего же от меня еще нужно?

— Ее величество прогневаться изволят! — в виде наставления пояснила Ариша. — Они и так гневны изволят быть сегодня…

Клара, в эту минуту выходившая из двери, бросила на Анну Леопольдовну умоляющий взгляд. Она, как утопающий, хваталась за соломинку и думала, что присутствие ее госпожи у державной тетки отведет от ее обреченной головы тот ужас, который надвигался на нее…

У принцессы вырвался энергичный жест.

— Хорошо! Я встану больная и приду к тетушке… Скажи ей это, Ариша! И прибавь, что ты сама видела меня в постели.

— Что им мои слова? — тихо повела плечами посланная. — Пошто они меня слушать станут?