Чтение онлайн

— В таком случае надо найти лицо, которое повлияло бы на принцессу, лицо, которому она вполне доверяла бы.

— А где искать такого лица? Ты знаешь, какого скрытного и сосредоточенного характера Анна.

— Да, принцесса не откровенна.

— Ты не знаешь в числе ее личного штата никого, к кому бы она питала особое доверие?

— Я? — удивился Бирон. — Да откуда же мне знать личный штат прислужниц принцессы? Это далеко не мужское дело!..

— Однако последнюю камер-юнгферу ты к ней поставил? — пристально взглянув на него, проговорила императрица.

— Это не совсем верно, ваше величество!.. Я, узнав, что принцесса сильно тоскует о своей камеристке, по вашему приказанию рекомендовал вам девушку, лично мне известную честностью своих правил и, по моему мнению, достойную чести поступить в личное услужение принцессы Анны, но дальнейшее решение этого вопроса зависело от воли вашего величества и от согласия принцессы!..

— Ну, о ее согласии не очень-то стали бы заботиться!.. Вот ты попробуй через свою ставленницу подействовать на принцессу. Анна проста в обращении и к своим камер-юнгферам относится как к равным.

— Это распространяется далеко не на всех, ваше величество. Таким доверием и расположением принцессы пользовалась ее камер-медхен датчанка Клара, но ее при дворе уже нет.

При имени Клары по лицу императрицы пробежала тень.

— Я не о мертвых разговариваю с тобой, а о живых! — сердито заметила она герцогу. — Эта твоя ставленница — тоже не русская?

— Она из Риги! — ответил герцог, видимо, недовольный возвращением разговора на ту же тему. — Но если вы, ваше величество, ее имеете в виду, говоря о лицах, могущих иметь какое бы то ни было влияние на принцессу, то я обязан предварить вас, что такая надежда ровно ни на чем не основана. Принцесса не оказывает Регине никакого особого благоволения.

— А напротив, даже прямое неблаговоление показывает по ее адресу. Это мне тоже известно! — сказала императрица.

Бирон покраснел.

— Ваше величество, вы от самой принцессы изволили получить это сведение? — спросил он.

— Да, Анна сама сказала мне, что чувствует очень мало симпатии к рекомендованной ей камеристке!

— Вероятно, главным образом оттого, что эта рекомендация шла от меня? — зло усмехнулся фаворит.

— Этого она не объясняла мне! — спокойно ответила императрица.

— Это и так понять нетрудно! Я тоже не имею счастья пользоваться особыми симпатиями принцессы Анны.

— Ну, с простой камеристкой тебе на одну доску становиться неприлично! — пожала плечами государыня. — То — ты, а то — она!..

— Вообще мне кажется, что разговору о таком ничтожном предмете отведено слишком много времени, — серьезно заметил герцог.

— А что? Разве тебе этот разговор почему-нибудь не по душе? — спросила императрица, пристально взглядывая в глаза Бирону.

— Он просто скучен мне, и потому я беру на себя смелость напомнить вашему величеству, что вы осведомлялись о ходе построек и о вызванных ими расходах.

— О постройках ты уже сказал мне все, что нужно, относительно же расходов я вполне доверяю тебе, ты ведешь всему строгую отчетность. Ведь, кажется, среди воздвигнутых флигелей есть даже один, специально посвященный твоим отчетам и проверкам?

Анна Иоанновна произнесла эти слова совершенно спокойно, но в герцоге они почему-то вызвали смущение, и он спустя несколько минут откланялся, предварительно осведомившись, не нужен ли он будет императрице.

— А что?.. Разве ты отлучиться собираешься? — осведомилась она.

— Сегодня нет, но завтра или послезавтра мне действительно предстоит поездка в Петербург.

— Надолго?

— Нет, на несколько часов… Я в тот же вечер вернусь, но, быть может, уже поздно!..

Императрица не ответила ни слова, но когда спустя два или три часа после его ухода к ней вошла Юшкова, чтобы предупредить ее о том, что Регина Альтан хочет проситься на следующей неделе со двора, то она не высказала ни малейшего удивления, а просто сказала:

— Я знала это!

Юшкова была сильно озадачена. Она думала, что докажет государыне свою полную преданность и вместе с тем даст доказательство замечательной проницательности и полной осведомленности обо всем, что совершается во дворце, а вместо этого новость, сообщенная ею, оказалась уже известной императрице.

Юшкова сразу почуяла какое-то враждебное соперничество, и ее сердце закипело злобой и местью.

— Видимо, не угодна нашей матушке-царице служба верных, преданных рабов ее! — слезливым голосом заговорила она. — Нашелся у меня лихой ворог, который преданнее меня стать хочет, мои заслуги хочет на себя взять!..

— Успокойся, Аграфена! — нетерпеливо ответила императрица. — Никакого «лихого ворога» у тебя нет, и о намерениях немки я узнала совершенно случайно от лица, которое с тобой в соперничество никак не пойдет! Мне сам герцог проговорился об этом!

Лицо Юшковой просветлело.

— Господь внушает всем стать и покориться под нози [2] вашего величества! Сами себя выдавать спешат, чтобы возвеличить вашу силу и славу! — складывая руки, как на молитву, проговорила она.

— Ты только узнай мне точно день и час назначенного свидания. Я твои слова проверю и примерно награжу тебя, если ты действительно мне верную службу сослужишь.

— А если его светлость проведает? — тоном глубокой боязни произнесла камеристка.

— Об этом не беспокойся! За верную службу мне никто еще никогда не отвечал и мои верные слуги не пропадали от роду родов! Такое и приключиться никогда не может. Ступай!.. Я буду ждать твоего уведомления. Немка станет отпрашиваться не то завтра, не то послезавтра; это еще не решено…

— Так, матушка, так! — воскликнула Юшкова, не на шутку пораженная осведомленностью императрицы и неосторожностью проболтавшегося герцога.

Следующий день прошел томительно и скучно; императрице сильно нездоровилось, и герцог, навестивший ее два раза на дню и каждый раз пробывший по часу, казался тоже сильно озабоченным и расстроенным.

Окружавшие императрицу лица приписали это тревоге герцога за здоровье императрицы, но сама она поняла настоящую причину его волнения, и это еще усугубило ее недуг.

Шут Голицын, вошедший при герцоге, предложил императрице попользовать ее иноземными травами, от которых, по его словам, от всякого недуга облегчение получается.

— Оставь, дурак! — нехотя рассмеялась государыня. — Какие там у тебя еще средства выискались? Откуда ты их взял?

— В немецких лесах набрал, матушка Анна Ивановна! — подмигнул шут. — Сам выбирал, сам сушил, сам и нашептывал. Немецкие травы пользительные… не нашим чета!.. С них разом все как рукой снимет!.. И не пикнет никогда тот человек, который ими попользоваться согласится.