Чтение онлайн

Первые эксперименты с такими боеприпасами проводили немецкие инженеры. Они имитировали взрыв угольной пыли в шахтах. Угольная пыль распылялась пороховым зарядом и подрывалась, но на открытом пространстве взрыва не получалось.

Успеха с объёмным взрывом первыми добились американцы.

Во время войны во Вьетнаме они использовали бомбу с оксидом этилена, оксидом пропилена, метаном, нитратом серебра и МАПП (смесь пропина, пропадиена и пропана), чтобы быстро расчистить место посадки вертолета в джунглях. Позднее США отказались от оксидов — они были ядовиты и очень опасны при хранении. А вот в СССР сумели создать термобарические боеприпасы…

Сегодня нам повезло, и даже летящие вслед нашей Тойоте пулемётные и автоматные очереди чудесным образом прошли мимо.

Мы мчались в темноте, боясь зажечь фары, и, видимо, боги благоволили нам, потому что, проехав до гор больше пяти километров, мы всё ещё были живы.

Мы не подорвались на мине, которых здесь везде хватало, и не свалились в местные овраги, пересекавшие местность вдоль и поперёк.

— Усман, куда мы едем? — спросил я, когда адреналин, подскочивший в стрессовой ситуации, отхлынул от моих внутренних органов.

— У нас одна дорога — в укрепрайон, — мельком глянув на меня, ответил он.

— До рассвета нам нужно покинуть долину. Я уже был здесь раньше. Скоро среди горных хребтов мы увидим ущелье. Это узкая долина, уходящая в глубь страны. Слева течёт небольшая речка, а по правой стороне идёт грунтовая дорога. Нам надо туда.

— Ты уверен? С нами сейчас нет проводников, и нас могут принять за лазутчиков.

— Не примут, — усмехнулся Усман, — они хорошо меня знают. Это не первый караван, с которым я к ним прихожу. И хоть нам не повезло доставить нужный груз, вины нашей в этом нет.

Ущелье впечатлило меня. Временами казалось, что неприступные отвесные скалы нависали прямо над нашей машиной, подступая друг к другу на расстояние шестнадцати-восемнадцати метров. Река, пробившая себе дорогу в скальном грунте, была неглубокой, а её русло занимало чуть больше половины ширины ущелья. Сбоку от неё проходила накатанная колея, говорившая, что транспортные средства в виде автомобилей здесь частые гости.

В одном месте мы остановились и вышли из машины, чтобы облегчиться. Подняв голову вверх, я увидел кусочек неба там, где высоко над нашими головами скалы грозили вот-вот сомкнуться.

Проехав ещё немного вперёд, Усман остановил джип и, предупредив, чтобы я оставался в машине, вышел из неё. Подняв руки вверх, он помахал ими в разные стороны и что-то крикнул на пушту. Подождав минуту, он повторил свои движения, и только после этого из-за огромного валуна, сужающего в этом месте ущелье, появился вооружённый автоматом человек.

Неторопливо подойдя к Усману, он перекинулся с ним несколькими фразами и, внимательно его выслушав, осмотрел машину. Убедившись, что кроме меня в ней никого нет, достал из кармашка рацию и, с кем-то переговорив, опять обратился к Усману, после чего тот сел в Тойоту, завёл двигатель и тихо поехал вперёд.

Проезжая мимо валуна, я глянул в его сторону и увидел выложенный из крупного камня блокпост, который мог сдержать любое движение по ущелью. На самом валуне стоял крупнокалиберный пулемёт ДШК, ствол которого смотрел прямо на дорогу.

Теснины скал создавали полумрак, но когда ущелье начало расширяться и неожиданно закончилось, мы поняли, что уже взошло солнце. Перед нами открылся величественный вид, и я испытал трепет, увидев красивейшую долину, раскинувшуюся перед нами. По её краям горные вершины уходили в небо, а в центре лежало прекрасное озеро с бирюзовой водой.

Джип повернул на право и выехал на ровную площадку, на которой стояло несколько десятков глинобитных домов.

Из самого большого нас вышел встречать хозяин этих мест, полевой командир Абдул Латиф из оппозиционной партии Национального исламского фронта Афганистана. Об этом мне успел шепнуть Усман.

После традиционных пуштунских приветствий Латиф пригласил нас за стол и, когда мы уже пили чай, посмотрел на меня:

— Достопочтенный Генрих, Ваша дорога была тяжела, но аллах сберёг Вас от опасностей, встретившихся на пути. Скажите, что заставило Вас покинуть свой дом и посетить наши дикие края?

— Уважаемый Адул, да будут долгими Ваши годы! — цветастость фраз была знакома мне ещё по моим предыдущим поездкам на Восток. — Восторг, испытанный мною от вида первозданной красоты этих мест, невозможно передать словами. Жаль, что я не поэт и не могу говорить стихами!

— Война отучила нас ценить красоту. У нас нет времени любоваться видами живописных гор и долин, пока враги топчут нашу родину. И всё же ответьте, какие причины привели вас к нам?

— Моему отцу принадлежал кинжал, который был очень ему дорог. В конце войны, когда русские пришли на земли Германии, они ворвались к нам в дом и похитили клинок. — Зная традиции пуштунов, я решил рассказать Латифу придуманную легенду. — Умирая, отец завещал найти и вернуть кинжал домой…

— Красивая история. Непонятно только, почему вы ищете нож здесь, а не в России?

— Дело в том, что последний владелец ножа переводчик языка пушту. Недавно его направили из СССР служить в батальон специальных войск, который размещён возле Шахджоя.

— Вы хотите предложить нам атаковать их базу??

— Ну что Вы! Думаю, что по роду своей деятельности переводчик часто покидает расположение части, и у нас будет возможность захватить его в плен.

— Вы считаете, что он постоянно носит кинжал с собой?

— Я почти уверен в этом. Будет очень жаль, если я ошибаюсь.

— Ваш интерес понятен, а какая в этом наша выгода? Зачем мне рисковать своими людьми ради какого-то ножа?

— Я выпишу Вам чек на сто тысяч немецких марок.

— Сто тысяч? Да Вы надо мной смеётесь! Думаете, за такую жалкую подачку мы станем работать на Вас?

— Хорошо. Назовите свою цену. — Как только начались торги, я успокоился. Восточные люди имеют специфичный склад ума. Латиф не отказал сразу, а значит, не откажет и в дальнейшем.

— Триста тысяч марок.

— Двести тысяч, и я помогу Вам купить оружие.

Последние слова вызвали смех у Абдул Латифа.

— Триста тысяч — это моё последнее слово. И мне не нужно помогать с оружием. Сегодня нам его продают и поставляют китайцы, арабы, американцы, англичане, французы и Ваши соотечественники. Даже продажные шурави торгуют своим оружием. Так что мне нужны только деньги.

В деньгах я стеснения не испытывал. Последние продажи книги принесли мне более полумиллиона марок, а сейчас ещё и режиссёры стали предлагать снять кино о моих приключениях.