Чтение онлайн

— Я это домой посмотреть возьму, — сунул в сумку с учебниками толстый том «Нивы» за 1910 год Женька. — Там полно всего интересного. Даже про старинные самолеты есть.

— Ой, а тут моды! — листала «Работницу» Катя. — Уродство какое! Представляете? Этот журнал — ровесник моей бабушки. 1930-й год издания.

И она тоже сунула журнал в сумку.

— Письма какие-то, — залезла в коробку из-под ботинок Таня. — Тоже старые. И открытки есть, — вытащив одно из писем, пыталась разобрать текст она. — Дата стоит: тысяча девятьсот сороковой год. Только почерк уж очень трудный. В такой темноте невозможно читать.

— Вот их-то домой надо в первую очередь унести, — сказал Олег. — Письма — такая вещь. В них многое может открыться. Особенно в старых.

Услыхав это, Таня аккуратно начала складывать письма в пластиковый пакет.

— У меня они все не влезут, а оставлять жалко, — минуту спустя жалобно проговорила она.

— Давай я возьму половину, — вызвался тут же Олег. — Ты свою часть прочитаешь, а я — свою. Потом поделимся впечатлениями.

— Хотелось бы мне понять, кто тут ценностей столько оставил? — изрек задумчиво Тема. — На целый антикварный магазин хватит.

— Ты это серьезно? — спросил Олег.

— Он еще спрашивает! — вышел из себя Тема. — Это же настоящая старина!

— Настоящая! — покосилась ехидно на него Катя. — Бочка, например, эта. Или газеты «Вечерняя Москва». А вон там еще, — ткнула она пальцем в угол, — старый веник валяется. Великолепная вещь для антикварного магазина!

Все, кроме Темы, расхохотались.

— Магазин по продаже антикварных веников! — веселился Женька. — У Те-мыча с детства идеи были бредовые.

— Вообще, Темыч, ты в чем-то прав, — уже на полном серьезе проговорил Олег. — Для любителей старины тут может много интересного отыскаться. Но, конечно, это никакой не склад, а кладовка. Видимо, жильцы этого дома в нее раньше стаскивали ненужные вещи. Вроде бы бросить жалко, а в квартире мешается. Ну, а когда расселили дом, о кладовке никто не вспомнил.

— Значит, все вещи тут вроде бы как ничьи? — загорелись глаза у Темы.

— Именно, — еще раз подтвердил Олег.

— Тогда я это с собой возьму, — начал упихивать Тема в сумку старый сюртук.

— Ты что? Тебя мама убьет! — попытался его остановить Олег. — Она у тебя и так квартиру чуть ли не каждый день пылесосит.

— А я его в шкаф тихонько засуну, — продолжал упорно уминать в сумку сюртук маленький щуплый Тема. — Я думаю, эта вещь действительно очень редкая. У моего двоюродного брата Лешки отец на антикварных аукционах работает. Поеду проконсультируюсь с ним.

— Лучше оставил бы, — еще раз попытался Олег воззвать к здравому смыслу Темы. — Мы послезавтра сюда еще придем. Вдруг что-нибудь гораздо более ценное найдется.

Ну и что? — наконец полностью упихнул в сумку антикварный сюртук Тема. — Пусть эта вещь все равно у меня пока будет.

— Как хочешь, — пожал плечами Олег.

Фонарик вдруг начал мигать и погас. Ребят окутала полная тьма.

— Не везет мне в последнее время с ним, — начал возиться Олег с фонариком.

Он вытащил батарейки и вставил их вновь. Ноль эффекта. Покрутил лампочку. Фонарик все равно не зажегся.

— Пока мы отсюда выберемся, десять раз шею сломаем, — проворчал Тема.

Остальные угрюмо молчали. Никому не улыбалось карабкаться впотьмах по крутой лестнице с выщербленными ступеньками.

— А я еще дверь, как дурак, за собой запер, — внес приятное уточнение Олег.

— Все равно выбираться надо скорей, — шепотом сказала Таня.

— Только чуть-чуть подождем. Глаза к темноте немного привыкнуть должны, — распорядился Олег.

— Тише, — прислушался Женька. — Это еще что такое?

— Та-та, та-та, та-та, — разнесся по подвалу сухой ритмичный звук. Будто закапала вдруг вода из крана.

Друзья, затаившись, слушали. Капанье слышалось с полминуты, затем так же резко оборвалось. Зато раздался шорох шагов. Словно бы кто-то, крадучись, пробирался от дальней стены подвала.

От напряжения Олег судорожно сдавил фонарик, который так и оставался еще у него в руках. Тот вдруг зажегся.

— Бежим! — с большой ловкостью перепрыгивая через кучи хлама, первым кинулся к двери Тема.

Мгновенье, и они уже сгрудились наверху возле запертой железной двери.

— Не толкайте хотя бы, — пытался Олег попасть ключом в скважину. — Фу, наконец-то! — отпер он дверь.

Когда он ее затворил снаружи и вновь повернул ключ, всем стало немного спокойнее. Но не настолько, чтобы задерживаться в заброшенном доме.

— Интересно, правда? — уже в переулке уставился на друзей Олег.

— Уж куда интересней, — хрипло ответил Женька. — Кто это был, как ты думаешь?

— А вдруг просто крыса? — сказала Катя.

— Крысы такие звуки не издают, — уверенно отвечал ей Олег. — Я их повадки хорошо знаю. У нас одно лето на даче их было полно.

— Похоже, действительно будто бы человек крался или… — не договорила Таня,

— Вот именно «или», — подхватил Олег. — Иначе почему у меня в это время фонарик погас? А потом спокойно зажегся. И до сих пор горит, — несколько раз включил он и выключил свет. — Ви-^дите! Как часы работает.

— Значит, бомж все-таки прав? — округлил глаза Тема.

— Дым без огня редко бывает, — задумчиво произнес Олег.

Вечер Олег провел за чтением писем. Ему в основном достались открытки, которые щедро слала с довоенных морских курортов своему мужу по адресу Костянский переулок, дом 2, квартира 3 какая-то тетка. Начинались все эти послания примерно одинаково. «Привет из Сочи!». Или «Привет из солнечной Ялты!». Или «Привет из Кисловодска!». Далее следовали описания купаний, меню завтраков, обедов и ужинов, врачебных процедур и тому подобной ерунды.

— Неужели можно так скучно жить? — одолев последнюю открытку из Евпатории, пробормотал Олег.

Он направился к телефону и позвонил Тане.

— Письма прочла?

— Ой! Ерунда такая! — с тоскою в голосе отозвалась девочка. — Какой-то пенсионер тридцатых годов. В основном рассказывает, как от разных болезней лечиться. И еще время от времени вспоминает, как он вместе с Никитой Варфоломеевичем…

— С каким еще Никитой Варфоломеевичем? — не понял Олег.

— Ну, с этим, которому он как раз пишет, — ответила Таня. — Никита Варфоломеевич жил в нашем заброшенном доме. Квартира один. И еще там написано, в письмах, что они где-то во время гражданской войны вместе с белыми воевали.