Чтение онлайн

– Чего, чего?

– Ну, бригада у нас - между прочим, два кандидата наук и я, заслуженный тренер СССР. Окна моем в общественных зданиях. Нынче вот подрядились Шереметьево освежить.

– И что - это выгодно?
– Мне нужно было как-то совладать со своими чувствами.

– Ну, здесь, к примеру, за две недели, по пятерке получим...

– Не понял - по какой пятерке?

– Эх, Романько, романтик ты хреновый, если не слыхивал, что такое "пятерка". По пять кусков! Надеюсь, уразумел?

– Теперь - да. Неплохо ты устроился, Крюк...
– Я решил идти напролом.
– Выходит правду люди говорили, что и ты руку к Бенсону приложил... А?

– Не пойманный - не вор, Романько. А если хочешь уж добраться до правды, скажу: да, Крюков ушел, а сколько таких, как я, осталось на своих местах. И не добраться тебе до них - руки коротки, Романько. На твоем месте я бы поостерегался... Неровен час... Камень с балкона или автомобиль какой встречный... Бывай, писатель!
– Вадим Крюков руку мне не подал, сам догадался, что не отвечу на его жест, и потому предпочел ретироваться без церемоний.

Но боль от этой встречи, что подобно струе воды всколыхнула, подняла со дна сердца, куда мы стараемся заглядывать пореже, боль утрат, грустные воспоминания, не исчезла. Я подумал, что уж не услышу голоса и никогда не увижусь с Майклом Дивером - он погиб в той печально известной катастрофе американского авиалайнера над Лондоном, когда бомба взорвалась в багажном отсеке, и из почти 300 человек, летевших в США, чудом зацепился за жизнь один. Увы, не Майкл...

Я подумал еще и о том, что война, развернувшаяся в Колумбии между наркомафией и правительством, - дело рук и Дивера, ведь именно его многолетние расследования помогли проникнуть в святая святых Медельинского картеля, протянувшего свои чудовищные щупальца по всему миру. Потому-то с таким рвением пытался Питер Скарлборо через меня выйти на Майкла.

Я посмотрел вслед Вадиму Крюкову, точно он мог ответить на волновавшие меня вопросы. Но он уже исчез, как утренний туман, бесследно растворившийся под первыми лучами солнца.

С Алексом Разумовским мы встретились на Играх Доброй воли в Сиэтле в 90-м году.

Это было так.

Как было и договорено, американцы принимали советских гостей бесплатно, и в этом дружеском и немыслимом еще два года назад жесте был тоже результат тех удивительных процессов, коими так богата наша сегодняшняя жизнь. После утомительного, почти двенадцатичасового беспосадочного перелета через Северный полюс в Америку мы приземлились в Сиэтле, были препровождены в новенькие автобусы с кондишном, что весьма улучшало настроение в испепеляющую июльскую жару, и после недолгого путешествия оказались у здания какой-то спортивной школы, превращенной в "перевалочный пункт" для прибывающих из СССР гостей. Стоило нам выглянуть из автобуса, как многочисленная толпа празднично одетых людей - от крошечных карапузов с красными флажками в руках до почтенных матрон радостно зааплодировала, закричала, приветствуя.

По узенькому проходу между двумя шеренгами людей прошли в зал, где, заметно волнуясь и смущаясь, пристально вглядывались в каждого из нас будущие хозяева. Я поднял над головой кусок картона, где синим фломастером был выписан мой "пароль" - СД 678, и едва прозвучало мое имя "Олег Романько", как от шеренги отделился... Алекс Разумовский.

– Олег! Добро пожаловать!

– Алекс...

На глазах у недоумевающей публики мы обнялись и крепко прижались друг к другу.

Уже в машине он объяснил, как случилась эта счастливая встреча...

– Я поселился в Сиэтле год назад, почти год, так точнее... Нет, не то чтобы я боялся мести со стороны дружков Флавио Котти... просто я отрезал ту жизнь от будущего раз и навсегда. Я понял, что времени у меня осталось для спорта не так уж много, чтоб убивать его на таких подонков, как наш общий знакомый...

– Кстати, что с ним?
– не удержался я от вопроса.

– Питер Скарлборо осужден на пожизненное заключение, хотя и предпринимались усилия вывести его из игры - этот подонок спас жизнь, выдав сообщников. На него дважды покушались, но полиции все же удалось уберечь его от расправы. Теперь он конает в отдельной камере в Синг-Синг.

– Не их ли рук дело гибель Майкла Дивера?

– Майкл погиб?
– теперь пришел черед растеряться Алексу.

– Да, в авиакатастрофе под Лондоном...

– Наверняка, без них не обошлось...

– Ладно, Алекс, расскажи о себе. Что делаешь, как живешь?

– Сиэтл - типично... не американский город. Да, да, увидишь согласишься. Чистый, уютный, я бы сказал, какой-то домашний, хотя это бурно растущий промышленный центр. Отличный город для жизни и для спорта, у нас здесь еще чистый воздух и вода, великолепные горы. Для спорта раздолье. А что еще нужно человеку, чей возраст подкатил к полусотни, когда следует подводить итоги и философствовать?

– Ну, уж не поверю, чтобы Алекс Разумовский превратился в эдакого сибарита, проводящего лучшее время в кресле!

– И правильно сделаешь!
– рассмеялся Алекс.

– Один?

– Нет, у меня есть подружка. Пожалуй, с точки зрения пуританской морали - а здесь скажу тебе, она процветает - молода, ей двадцать два. Но нас сблизил спорт, и мы поняли, что какое-то время нам будет хорошо вдвоем на этом свете... Впрочем, ты познакомишься с ней.

– Рад за тебя, Алекс. Когда мужчина остается один-одинешенек, он быстро теряет вкус к жизни.

– Согласен... Да, вот что, Олег, - после некоторой паузы сказал Алекс.
– Я очень хотел, чтобы ты жил во время Игр у меня, но американцы, то есть оргкомитет, категорически отказали всем, кто имеет русское происхождение. Я просто потрясен их желанием угодить русским гостям и... вашим начальникам. А вдруг кто-то посчитает, поселив гостя в доме у бывшего русского, провокацией? Поэтому - только у аборигенов Сиэтла. Но ребята, к которым я тебя везу, мои друзья. К тому же, Джон Хаймер, как и ты, - журналист, он тут ведущий политический обозреватель в "Сиэтл тайм", а его половина, Хайди - биржевой маклер, и, говорят, классный, миллионами ворочает. Правда, чужими. Словом, когда в списке приезжающих я обнаружил твою фамилию, я бросился к Джону, и он немедленно согласился.

Две недели, проведенные под крышей американского дома, у Хаймеров, были насыщены встречами, разговорами и путешествиями по окрестностям Сиэтла.

Однажды вечером мы сидели на открытой веранде дома Хаймеров, откуда открывалась идиллическая картина на многокилометровое озеро, омывающее своими светлыми волнами подножие знаменитого вулкана Рейнир, белоголовая вершина которого в эти предзакатные часы отливала малиновым отсветом уходящего солнца. Было удивительно тихо, в зеленых густых кустах возились засыпающие птицы, где-то затарахтела цикада, а темнеющее небо прорезала яркая струя падающей звезды, в этот момент зазвонил, нарушая сказочную красоту, телефон.

Джон поднял трубку, что лежала справа от него, сказал "Хелло!" и протянул массивный переносной радиоаппарат мне со словами:

– Тебя, Олег!

– Да, я слушаю!

– Привет, старина! Вы, наверное, кайфуете на балконе под ароматные запахи гриля?
– Я узнал голос Алекса Разумовского.

– Можно подумать, что ты подглядываешь за нами, Алекс. Мы как раз собрались поужинать.

– Приятного аппетита. Вот что, Олег, нас завтра приглашают посетить местный аквариум. Зрелище, скажу тебе, стоит того, чтобы выкроить пару часиков. Идет?