Чтение онлайн

Отец рывком снялся с места и быстро набрал большую скорость. Сын сначала громко стонал, но потом немного успокоился.

Вскоре они выехали на недавно расчищенную пустую трассу Е45. Они миновали указатель на Витбергер, и отец поехал дальше через покрытую снегом низменность сразу же за Норрхеденом. Они опять оказались в лесу. Они проехали Скавшёбю и Винлиндсберг, и им навстречу попалась лесовозная машина.

Несмотря на скорость, глаза у Иды закрывались.

— Черт! — раздался голос отца.

Впереди, через несколько сотен метров, на дороге мерцали две вращающиеся голубые фары стоящей машины.

— Сними маску, — велел Лассе отцу.

Теперь сын только сидел и смотрел прямо перед собой, ничего не говоря. Лассе ботинком запихнул ружье сына под переднее сиденье и вдавил Иду в ее сиденье.

— Притворись, что спишь! Сожмись!

Они замедлили ход. Они уже почти доехали до дороги в Сторуман, на трассе в обе стороны было совершенно пусто, и в конце концов отец остановил машину.

Не успел он открыть окно, как Ида подумала, что в салоне наверняка сильно пахнет спиртным.

— У нас срочный случай, — быстро сказал отец полицейскому. — Мы позвонили в больницу. У него раны от обморожения.

— Давайте немного поспокойнее, — отозвался молодой загорелый полицейский. — Сначала попрошу вас предъявить ваши водительские права. Выключите мотор. Привет, привет, на заднем сиденье, вы что, устали?

— Привет, — отозвался Лассе. — Послушай, мы в самом деле спешим.

Ида закрыла глаза и почувствовала, как полицейский посветил на нее карманным фонариком.

— Слушай, разбуди сначала девушку. Пусть сядет как следует.

— Но ведь она спит.

— Да, но во всяком случае…

Полицейский посмотрел на права, а потом на отца.

— Подождите, я сейчас вернусь, — сказал он.

Он пошел к своей машине с панорамными голубыми фарами, от которых воздух во всей округе казался плотным и каким-то рыхлым.

Лассе сжал зубы, стало тихо.

— Стефан, — прошептал отец, — как ты там?

В ответ сын только выругался. Все четверо уставились на полицейского, который сидел на переднем сиденье своей машины и говорил по рации, открыв дверь со стороны водительского сиденья и держа в руке права. На дороге по-прежнему не было никаких других машин.

— Послушай, — тихо сказал Лассе, — вот что мне пришло в голову.

— И что? — спросил отец.

— Номерные знаки все еще заклеены серебристым скотчем?

Отец сначала сидел неподвижно. Затем он медленно кивнул и только потом начал ругаться. Он обернулся и посмотрел на Лассе в упор, его зрачки были почти желтого цвета.

— А ты не мог мне об этом напомнить? Ты же такой опытный.

Лассе ничего не ответил.

— Что теперь будет, ты об этом подумал? — спросил отец, ударив по рулю.

Полицейский уже шел обратно к «тойоте». Все сидели прямо. Ида заметила, как у Лассе учащается дыхание. Она вдруг всем телом почувствовала огромное облегчение.

Наконец-то все кончилось, наконец-то! Мы сдадимся…

Она приготовилась выйти из машины, заложив руки за спину, а потом, потом останется только…

— Как мы поступим? — опять спросил отец.

Сын ответил совершенно спокойно:

— А, наверное, вот так.

Ида успела уголком глаза увидеть, как сын одним движением открыл дверь, снял ружье с предохранителя, прицелился и два раза в упор выстрелил в полицейского.

Стало необыкновенно тихо. Сын по-прежнему стоял рядом с машиной, все еще держа ружье в красных руках. Он пошатнулся и, чтобы не упасть, схватился за крышу.

Ида смотрела прямо вперед. Полицейский лежал лицом в снегу между двумя машинами. Он шевелился?

— Проклятый идиот! — закричал Лассе и обернулся. Он открыл дверь машины, быстрым шагом подошел к полицейскому и опустился на корточки.

Как в фильме, подумала Ида. Сын по-прежнему стоял рядом с машиной, из дула ружья шел дымок. Отец остался сидеть за рулем, пристально глядя прямо перед собой. Тут вернулся Лассе. Он подошел к сыну и заставил его вынуть из ружья оставшиеся патроны.

— Он тяжело ранен.

— Он не умер? — послышался из машины голос отца.

— Пока еще нет.

Лассе подошел к капоту машины и отклеил серебристый скотч с номерных знаков. Затем подошел к багажнику и сделал то же самое.

Подойдя к водительскому сиденью, открыл дверь. Он наклонился и, решительно схватив отца за куртку, вытащил его из машины.

— Это ведь твой сын, разве нет? — спросил Лассе.

— Мой, — ответил отец, глядя стеклянными глазами.

— И твоему сыну плохо, так ведь?

— Да.

— А теперь твой сын ранил другого человека? Полицейского.

— Да.

— И тебе придется все расхлебывать, понимаешь? Ведь ты его отец.

Казалось, отец перестал моргать.

— Ты — а не мы — будешь решать эту проблему.

Отец молчал.

Лассе взглянул на сына, а потом опять на отца. Оба пустыми глазами смотрели прямо перед собой, похоже, совершенно не зная, что предпринять. Ида заметила, что по щеке отца медленно катятся слезинки.

— Теперь вы сделаете вот что, — громко сказал Лассе и сел в «тойоту» на место водителя. — Вы положите его в полицейскую машину на заднее сиденье. А затем сами сядете в ту же машину и отвезете парня в Сторуманскую больницу. Это всего лишь два километра в ту сторону. Понятно?

Ответа не последовало.

— И надо это делать сейчас! — жестко сказал Лассе. — Вы должны убраться отсюда, пока не приехали другие машины!

Он пристально посмотрел на отца с сыном.

— Может быть, потом при вынесении приговора суд учтет, что вы проявили добрую волю, спасли полицейскому жизнь и так далее. Понятно?

— А… вы как? — выдавил из себя отец.

— Мы ничего такого не сделали, — ответил Лассе. — Стрелял твой парень. Разбирайтесь с этим сами.

Он завел мотор.

— А машину, — продолжил Лассе, — вы получите обратно через группу. Обещаю!

Он быстро включил задний ход, дал как следует газу и переехал на другую полосу. Затем быстро поменял передачу, передвигаясь на скользких шинах.