Чтение онлайн

Андрей вспомнил кролика, доведенного до состояния полного сухого анабиоза с помощью его нового метода. Это был первый. Когда он ожил, Андрей не мог удержаться, чтобы не поцеловать его в мокрый розовый носик.

Интересно было бы показать этого кролика Виктору Петровичу. Что-то делает сейчас этот чудесный человек?.. Когда это?.. Да месяца два тому назад… Виктор звонил ему. Голос был взволнованный и даже несколько растерянный. Он сообщил, что в саркофаге нашел еще один лист прекрасно сохранившегося папируса. Он уверен, что именно в нем есть что-то совершенно особенное, относящееся к этому Мересу.

Мысли Андрея прервал настойчивый звонок в коридоре. Он открыл дверь, и мимо него, легок на помине, промчался Виктор Петрович. Глаза его блестели каким-то новым, незнакомым Андрею огнем.

Он долго сидел в комнате под внимательным взглядом Андрея и комкал в руках носовой платок, стараясь успокоиться. Потом снял шляпу, уселся поудобнее в кресле, посмотрел в окно и сказал что-то совсем незначительное, кажется, о погоде. Андрей понял, что сейчас Виктор Петрович чем-то его огорошит. Но то, что он услышал, превзошло все ожидания. Виктор Петрович начал говорить, но, несмотря на внешнее спокойствие и даже на улыбку, голос его заметно дрожал:

–  Вспомни, Андрей, ты когда-то заявил, что можешь зажечь искру жизни в моей мумии.

–  У тебя неплохая память, - осторожно заметил Андрей, не зная, куда он клонит.

–  Ну и как, ты не передумал?

–  Ты же знаешь, что это была шутка. И, кстати, плохая шутка. Такое самобичевание тебя устраивает?

–  Ошибаешься!
– Виктор Петрович торжественно поднял палец.
– Тогда-то ум у тебя работал острее, чем ты думаешь. Как твой опыт с кроликом?

–  Опыт удачный.

–  Так-с!
– Виктор Петрович подался вперед, сощурил глаза и, придавая своему голосу внушительность, совершенно серьезно сказал:

–  Ну, а если я предложу тебе оживить мумию?

–  Теперь, кажется, шутишь ты?

–  Нисколько. Я предлагаю оживить мумию, которой почти три с половиной тысячи лет. А?

Андрей пожал плечами и взял лежащую рядом книгу. Он перелистал несколько страниц, смотря куда-то в окно, и опять отложил ее.

–  Странно, что ты, знаток Египта, так неудачно шутишь… Разве ты забыл, что я тоже ученый и, может быть, так же хорошо, как и ты, представляю себе египетский способ бальзамирования. Ведь перед бальзамированием удаляли мозг и все внутренние органы. Потом тело на семьдесят дней опускали в особый раствор из солей и смолистых веществ. Затем вынимали, просушивали, набивали душистыми травами и вновь пропитывали смолами. Как видишь, я тоже знаю, что мумия твоя давно превратилась в дубленую кожу. Так что шутка твоя не удалась.

–  И все же, - Виктор Петрович положил ногу на ногу, - я совершенно серьезно, как ученый ученому, предлагаю тебе оживить мумию.

Андрей посмотрел в глаза Виктору Петровичу и только теперь понял, что он не шутит. В его глазах не было смеха, а только страх перед тем, что ему не поверят. Андрей растерялся. Смутное подозрение, что его старый друг нездоров, мелькнуло у него в мозгу.

Виктор Петрович между тем достал из кармана лист бумаги и молча протянул его Андрею.

–  А! Это, вероятно, перевод папируса, который ты нашел в своем саркофаге?
– догадался Андрей.

–  Вот именно! Но текст папируса оказался зашифрованным, и я безрезультатно бился над ним два месяца. И ты знаешь, кто мне помог расшифровать его? Нина!

–  Как это могло быть?
– еле выговорил пораженный Андрей, и его протянутая рука с листком бумаги словно застыла в воздухе.

–  Да, да! Шифр имел отношение к музыке! И Нина… впрочем, это теперь не так важно. Читай же, прошу тебя!

Андрей покачал головой, недоверчиво развернул четвертушку желтой бумаги и принялся читать, откинувшись в кресле:

"Велик и всесилен Амон-Ра - царь богов. Слава ему - мумии вечно нарождающейся и вечно юной.

Волею неба и с ведома жрецов, сохранивших верность древним богам Египта, положил я тайно на грудь того, кто носил опахало слева от фараона, этот папирус.

Вот появился в Египте фараон Аменхотеп. Эхнатон также имя его. И был он подобен Монту и Ваалу, но не против Хериуша и не против непокорной Нубии *. Против древних богов и служителей их взял он оружие и возложил на себя панцирь свой. Тогда сердца многих жрецов упали в телах их от страха. Руки их ослабели… И пошли они служить новому богу Атону, которого мы не знаем.

А те, чье сердце не упало, готовились ждать, когда отойдет Аменхотеп в царство Озириса.

Но появился у фараона новый советник Мересу. Был он из подлого рода, но стал глазами, ушами и разумом повелителя. И был Mepecv ожесточен, как сам Аменхотеп. Под

* Хериуша - племена кочевников, живших к северо-востоку от Египта. Н у б и я - страна, граничащая с Египтом на юге.

нял он руку на древних богов, на храмы их, на жрецов их. И поняли все: еще много раз повернется круг времен года - и шему, и ахет, и перт, - пока получат жрецы долю свою *. Будут пусты их житницы, голы поля, малочисленны рабы их.

Но велик и всесилен Амон-Ра. Честь ему, идущему оживить Египет! Вложил он нож в руки девушки, служительницы богов, и упал Мересу и не поднялся больше.

Тогда призвал фараон жрецов Амона, ибо были они сведущи в искусстве бальзамирования. И повелел им превратить тело Мересу в мумию - вечное вместилище души его.

И мне, Яхмесу, было поручено это. И тогда сказал мне верховный жрец Корту: "Да исполнится воля богов: друг врага нашего недостоин погребения, какое подобает фараону. Оставь тело Мересу так, как оно есть. Но делай это тайно".

И я сделал так - в третий месяц времени ахет, в двенадцатый день".

Андрей прочел до конца это послание в вечность и передал бумагу Виктору Петровичу.

* Времена года в древнем Египте были связаны с периодическими разливами Нила. Шему - время засухи, ахет - время разлива, перт - время выхода суши из воды.

–  Вероятнее всего, что это просто мистификация, - равнодушно заметил он.

Но Виктор Петрович никак не мог сойти с торжественного тона.

–  Взгляни мне в глаза, - воскликнул он, - видишь ли ты в них насмешку?

Андрей взглянул и увидел только свое собственное отражение. Но на всякий случай он сказал:

–  Нет.

–  И я тебе заявляю, что этот документ подлинный и ему три тысячи триста пятьдесят лет!

–  Ну, если документ подлинный, то твой Мересу, не подвергнутый бальзамированию, давным-давно превратился в труху.

–  В том-то и дело, что это не так, - почему-то шепотом заговорил Виктор Петрович.
– Должно быть, постоянная температура, горячий сухой воздух в каменной гробнице и полная герметичность саркофага сделали свое дело. Произошел процесс естественной мумификации.