Чтение онлайн

— Я знал, что он невиновен, — промолвил он с самодовольной улыбкой. — Фицджеральд слишком симпатичный парень, чтобы пойти на убийство, да и вообще.

Священник, случайно услышавший это замечание, беспечно оброненное оживленным Феликсом, не согласился с ним полностью и прочитал целую проповедь о тесной связи между красотой лица и преступлением, упомянув, что и Иуда Искариот, и Нерон были красавцами.

— А-а… — сказал Калтон, выслушав проповедь. — Если эта поразительная теория верна, тот священник должен быть на удивление праведным человеком!

Этот намек на внешность священника был довольно неуместным, поскольку преподобный джентльмен отнюдь не был уродом. Но Калтон был из тех остряков, кто скорее потеряет друга, чем упустит возможность отпустить удачную шутку.

Когда ввели подсудимого, по переполненному залу прокатился сочувственный ропот — таким нездоровым и усталым он выглядел. Но Калтона озадачило выражение его лица, столь не похожее на выражение лица человека, жизнь которого была только что спасена, точнее, скоро будет спасена, в чем сомневаться не приходилось.

«Ты знаешь, кто украл те бумаги, — подумал он, пристально всматриваясь в Фицджеральда. — А человек, который это сделал, и есть убийца Уайта».

Когда вошел судья и заседание было объявлено открытым, Калтон встал и в нескольких словах обрисовал линию защиты, которую намеревался выстроить.

Первым он вызовет Альберта Денди, часовщика, чтобы доказать, что в четверг вечером в восьмом часу он приходил в дом подсудимого в отсутствие хозяйки и, находясь там, починил часы и выставил на них правильное время. Также он вызовет Феликса Ролстона, друга подсудимого, чтобы доказать, что подсудимый не носил колец и не раз упоминал о том, что эта привычка ему не нравится. Будет вызван Себастиан Браун, дворецкий клуба «Мельбурн», чтобы подтвердить, что в четверг вечером в клуб некой Сал Роулинс было доставлено письмо для подсудимого и что подсудимый покинул клуб почти в час ночи в пятницу. Затем он вызовет Сал Роулинс, чтобы подтвердить, что она доставила письмо для подсудимого Себастиану Брауну в клуб «Мельбурн» в четверг ночью, без четверти двенадцать, и что в начале второго ночи пятницы она отвела подсудимого в городские трущобы недалеко от Литл-Берк-стрит, и что он находился там между часом и двумя ночи пятницы, именно в то время, когда, как предполагается, было совершено убийство.

Первый свидетель защиты, Альберт Денди, под присягой показал:

— Я часовщик, имею свое дельце в Фицрое. Хорошо помню четверг, двадцать шестое июля. В тот день вечером я пошел в Ист-Мельбурн на Паулетт-стрит проведать тетю, она сдавала комнату подсудимому. Когда я пришел, ее не было дома, и я остался ждать ее в кухне. Я посмотрел на кухонные часы — не слишком ли поздно? — а потом на свои часы, и заметил, что кухонные часы отстают на десять минут. Тогда я выставил на них правильное время, а заодно и починил их.

КАЛТОН: В котором часу вы выставили на них время?

СВИДЕТЕЛЬ: Примерно в восемь.

КАЛТОН: Возможно ли, чтобы между этим временем и двумя часами ночи часы отстали на десять минут?

СВИДЕТЕЛЬ: Нет, это невозможно.

КАЛТОН: А вообще это возможно?

СВИДЕТЕЛЬ: Между восемью вечера и двумя ночи? Нет, на это нужно больше времени.

КАЛТОН: В тот день вы тетю видели?

СВИДЕТЕЛЬ: Да, я дождался, пока она пришла.

КАЛТОН: Вы сказали ей, что подвели часы?

СВИДЕТЕЛЬ: Нет, я не вспомнил об этом.

КАЛТОН: Значит, она продолжала считать, что часы отстают на десять минут?

СВИДЕТЕЛЬ: Наверное.

После перекрестного допроса Альберта Денди был вызван Феликс Ролстон, который под присягой показал:

— Я близкий друг подсудимого. Мы знакомы уже лет пять-шесть, и за это время я ни разу не видел, чтобы он носил кольца. Он неоднократно говорил о том, что не любит кольца и ни за что не стал бы их носить.

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР: Вы никогда не видели, чтобы подсудимый носил кольцо с бриллиантом?

СВИДЕТЕЛЬ: Никогда.

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР: А вообще видели когда-нибудь в его распоряжении такое кольцо?

СВИДЕТЕЛЬ: Нет. Я видел, как он покупал кольца для дам, но чтобы мужское — никогда.

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР: Даже кольцо с печаткой?

СВИДЕТЕЛЬ: Да, даже кольцо с печаткой.

После этого свидетельскую трибуну заняла Сал Роулинс, которая под присягой показала:

— Я знакома с подсудимым. Я принесла письмо для него в клуб «Мельбурн» в четверг, двадцать шестого июля, в полночь, точнее без четверти двенадцать. Имени его я не знала. Он вышел в начале второго, и мы встретились на углу Рассел- и Берк-стрит, где мне было сказано его ждать. Я отвела его к своей бабушке, она живет в переулке рядом с Литл-Берк-стрит. Там лежала умирающая женщина, она и послала за ним. Он вошел и говорил с ней минут двадцать, а потом я отвела его обратно на угол Берк-стрит и Рассел-стрит. После того как мы расстались, я услышала, как часы пробили три четверти.

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР: Вы уверены, что подсудимый — это человек, с которым вы встречались той ночью?

СВИДЕТЕЛЬ: Господи, конечно уверена!

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР: И он встретил вас в начале второго?

СВИДЕТЕЛЬ: Да, минут в пять второго… Я слышала, как часы ударили один раз, перед тем как он вышел на улицу, а когда мы снова расстались, было примерно без двадцати пяти два, потому как домой мне идти десять минут, и я услышала, как часы ударили три раза, когда я подошла к двери.

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР: Откуда вам известно, что было именно без двадцати пяти два, когда вы расстались?

СВИДЕТЕЛЬ: Я видела часы. Я оставила его на углу Рассел-стрит и пошла по Берк-стрит, часы на почте было видно как днем, а потом, когда я вышла на Суонстон-стрит, то посмотрела на часы на ратуше и увидела там то же время.

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР: Вы все это время не выпускали подсудимого из вида?

СВИДЕТЕЛЬ: Нет, в комнате только одна дверь, и я сидела снаружи, когда он вышел и споткнулся об меня.

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР: Вы заснули?

СВИДЕТЕЛЬ: Ни капельки!

После этого Калтон дал указание вызвать Себастиана Брауна, который показал:

— Я знаю заключенного. Он член клуба «Мельбурн», в котором я служу дворецким. Двадцать шестое июля я помню. В ту ночь последняя свидетельница пришла с запиской для подсудимого, было это примерно без четверти двенадцать. Она просто отдала ее мне и ушла, а я передал ее мистеру Фицджеральду. Он ушел из клуба где-то без десяти час.

На этом допрос свидетелей защиты завершился, и после того как королевский прокурор произнес речь, в которой указал на веские улики против подсудимого, встал Калтон, чтобы обратиться к присяжным. Ораторским искусством он владел в совершенстве, и ни одно обстоятельство, ни одну деталь этого дела не оставил без внимания. Произнесенную им тогда речь до сих пор обсуждают и вспоминают с восхищением в кулуарах Дворца правосудия и в адвокатских кругах.

Начал он с красочного описания обстоятельств убийства: как убийца и жертва встретились на Колинс-стрит, как кэб поехал в Сент-Килда, как убийца, умертвив жертву, вышел из кэба и как потом заметал следы.

Когда это живое описание событий той ночи помогло Калтону завладеть вниманием присяжных, он указал на то, что все улики, выдвинутые обвинением, являются косвенными и не дают возможности отождествить человека на скамье подсудимых с тем, который сел в кэб. Предположение, что подсудимый и человек в легком пальто — одно и то же лицо, зиждилось исключительно на показаниях извозчика Ройстона, который хоть и не был пьян, пребывал, по его же утверждению, в состоянии, не позволявшем отличить человека, остановившего кэб, от человека, в него севшего. Преступление было совершено с помощью хлороформа, следовательно, если подсудимый виновен, он должен был купить хлороформ в каком-нибудь магазине или взять у кого-то из друзей. В любом случае, обвинение не предоставило ни единой улики, объясняющей, как и где был добыт хлороформ. Что касается перчатки убитого, обнаруженной в кармане подсудимого, то он поднял ее с земли, когда нашел Уайта лежащим пьяным у Шотландской церкви. Разумеется, нет никаких доказательств того, что подсудимый положил ее в карман до того, как сел в кэб, но, с другой стороны, нет доказательств того, что он сделал это в кэбе. Намного проще перчатку, особенно белую, заметить на земле в свете уличного фонаря, чем в салоне кэба, где очень мало места и темно из-за закрытых окон. Извозчик Ройстон уверен в том, что у человека, который вышел из его кэба на Сент-Килда-роуд, на указательном пальце правой руки было кольцо с бриллиантом, а другой извозчик, Ранкин, говорит то же самое о человеке, который вышел на Паулетт-стрит. Этому можно противопоставить свидетельство одного из близких друзей подсудимого, который на протяжении последних пяти лет виделся с ним почти ежедневно и утверждает, что подзащитный не имел привычки носить кольца.