Тайна Эдвина Друда
Шрифт:
– Мне нравится, – говорит он, – этот способ вести счета, принятый в старинных трактирах. Никому не понятно, кроме того, кто ведет запись, но все тут как на ладони и в свое время будет предъявлено должнику. Гм! Пока еще очень маленький счет. Совсем маленький!
Он сокрушенно вздыхает, достает с буфетной полки кусочек мела и останавливается с занесенной рукой.
– Сегодня, кажется, можно прибавить черточку, – бормочет он. – Не очень большую. Так, средней величины. – Он проводит короткую черту. – Это, пожалуй, все, на что я имею право. – И, захлопнув дверцу буфета, он отправляется спать.
Яркое утро занимается над старым городом. Все его древности и развалины облеклись в невиданную красоту; густые завесы плюща сверкают на солнце, мягкий ветер колышет пышную листву деревьев. Золотые отблески от колеблющихся ветвей, пенье птиц, благоуханье садов, полей и рощ, – вернее, единого огромного сада, каким становится наш возделанный остров в разгаре лета, – проникают в собор, побеждают его тлетворные запахи и проповедуют Воскресение и Жизнь. Холодные каменные могильные плиты, положенные здесь столетья назад, стали теплыми; солнечные блики залетают в самые сумрачные мраморные уголки и трепещут там, словно крылья.
Приходит мистер Топ со своими тяжелыми ключами и, зевая, отпирает и распахивает двери собора. Приходит миссис Топ со своей свитой вооруженных метелками эльфов. Приходит в положенное время органист и с ним мальчики, его подручные, которые тотчас поднимают страшную возню на хорах, заглядывают вниз из-под красных занавесок, хлопками сгоняют пыль с нотных тетрадей и смахивают ее с клапанов и педалей. Со всех сторон словно по сигналу слетаются к соборной башне грачи; им, должно быть, нравится та раскачка, которую сообщает их гнездам колокольный звон и звуки органа, и они отлично знают, когда можно ожидать этого удовольствия. Стекаются – лениво и в малом числе – прихожане, главным образом из Уголка младшего каноника и прочих домиков в ограде собора. Появляется мистер Криспаркл, очень свежий и бодрый, и его братья-священнослужители, далеко не столь свежие и не столь бодрые. Спешат в ризницу певчие (они вечно спешат и лишь в последний момент натягивают свои ночные рубашки, как дети, увиливающие от постели); их вереницу возглавляет Джон Джаспер. Последним приходит мистер Дэчери; он располагается на пустующей церковной скамье – они почти все пустуют и все к его услугам, на выбор, – и оглядывается по сторонам, высматривая ее королевское высочество принцессу Курилку.
Служба идет своим чередом, а ее высочества все еще нигде не видно. Наконец мистер Дэчери обнаруживает ее в темном уголке. Она прячется за колонной, надежно укрывшись от взглядов регента, но сама смотрит на него с неотступным вниманием. А он, не подозревая о ее присутствии, поет, разливается. И в минуту его наивысшего музыкального пыла она вдруг злобно смеется и даже – мистер Дэчери ясно это видел! – грозит ему кулаком.
Мистер Дэчери снова всматривается – уж не померещилось ли ему? Да нет, вот опять! Тощая и уродливая, как одна из тех фантастических фигур, что вырезаны на кронштейнах алтарных сидений, злобная, как сам Отец Зла, жесткая, как бронзовый орел, держащий на крыльях священные книги [19] (и отнюдь не почерпнувший из них христианской кротости, если судить по свирепым атрибутам, коими его снабдил скульптор), она сидит, сцепив на груди худые руки; потом вдруг вздевает их вверх и обоими кулаками грозит руководителю хора.
19
В алтаре церквей часто помещался отлитый из бронзы орел (символ высокого парения духа), который служил подставкой для Библии и других богослужебных книг.
И в эту же самую минуту у решетчатых дверей позади хора появляется Депутат, сумевший обмануть бдительность мистера Топа с помощью хитрых уловок, на которые он такой искусник; он заглядывает украдкой сквозь решетку и застывает в изумлении, перебегая глазами с той, кто грозит, на того, кому она угрожает.
Служба кончилась, и церковнослужители расходятся, торопясь к завтраку. Мистер Дэчери задерживается на паперти; и когда певчие, сбросив свои ночные рубашки с такой же поспешностью, с какой час назад их надевали, выбегают, толкаясь, из ризницы и рассеиваются по аллеям, он подходит к своей новой знакомке.
– Здравствуйте. С добрым утром. Ну что, видели вы его?
– Видела, милый, видела. Нагляделась!
– Вы его знаете?
– Его-то? Ого! Уж так-то знаю – получше, чем все эти преподобия, вместе взятые.
Миссис Топ позаботилась о своем жильце: дома для него уже готов вкусный и опрятно поданный завтрак. Но прежде чем сесть к столу, он отворяет угловой буфет, достает с полки кусочек мела и проводит толстую длинную черту – от самого верха дверцы до самого низа; а затем с аппетитом принимается за еду.