Чтение онлайн

Королевский рыцарский турнир проходил каждый год в последние выходные октября и был приурочен к завершению сбора урожая. В эти дни склады доверху заполнялись данью с подконтрольных территорий, что гарантировало независимость и сытую жизнь Парфагона как минимум до следующей осени. Томас с первого года жизни в городе не пропускал ни одного турнира и был хорошо знаком с его простыми правилами. Он отлично знал, что это был не только праздник для храбрых мужчин, но и самое ожидаемое событие всей Селеции. Посему король не жалел богатств для столь запоминающегося праздника.

Торжество силы и доблести начиналось с этапа прохождения строгой судейской комиссии, когда отбирали шестьдесят четыре лучших претендента. Затем в первом туре нужно было в арбалетной дуэли поочередно одолеть двух соперников. Во втором туре стояла задача в верховых сражениях на копьях сбить с седел еще двух рыцарей. В третьем, самом опасном туре оставалось выиграть полуфинальный, а затем и финальный поединок на мечах. Конечно, такие рискованные бои довольно часто заканчивались для участников увечьями, а порой даже смертью, но это нисколько не отпугивало бравых воинов.

Хотя турнир провозглашался открытым, в нем категорически запрещали участвовать жителям вулкана и его подножий. В награду за победу вручались сто золотых монет, которые могли обеспечить безбедную жизнь на протяжении нескольких лет. Из-за столь щедрого поощрения мало кто помнил о другом вознаграждении: личной просьбе к королю. За многовековую историю торжества ею никто так ни разу и не воспользовался. И неудивительно! Казалось, стоявшее на кону несметное богатство могло само по себе совершить любое чудо, и еще бы осталось на год кутежа – как раз до следующего турнира.

Спустя несколько дней к порогу дома кузнеца пожаловали дорогие столичные гости в лице уважаемого трибуна Нильса Дора, красавца центуриона Ричарда Фейна и прекрасной Марии Лури в ярко-зеленом волнистом платье в мелкий цветочек. Повергая в шок местных жителей своим внешним видом, они все по очереди горячо обняли смущенного Томаса, которого в душе все еще покалывал стыд за свое бегство. Нильс, как взрослый человек, вел себя так, будто не было никакой ссоры и ничего необычного вовсе не происходило. Он был уверен, что парню нужно было лишь дать немного времени, дабы он смог переоценить сказанное и наверняка глубоко пожалеть о содеянном. Рыцарь держал за поводья жеребца черно-белого окраса, который привлекал всеобщее внимание белыми лохматыми щетками над копытами, а также длинной смолисто-черной гривой и таким же пышным хвостом почти до земли.

– У тебя новый конь, Нильс? Шикарный!

– Нет, мой дуралей еще жив. Это тебе.

– Что?!

– Какой же рыцарь без коня?

– Это невероятно!

Не веря своему счастью, Томас почти подпрыгнул от радости. Совладав с эмоциями, он кругами заходил вокруг фыркающего нового друга с белым вытянутым пятном на переносице и большими умными глазами под пушистыми ресницами.

– Это Вектор. Ему пошел пятый год.

– Красивое имя.

– Хотел подарить после поступления в Академию…

– Правда?

Томас крепко обнял Нильса и сразу же попытался оседлать коня, но тот нервно заржал и встал на дыбы, под всеобщий смех скинув неуклюжего хозяина в лужу. Селяне и рыцари, собравшись вокруг скулившего от боли юноши, тут же засыпали советами по приручению животного, после чего вечно голодные воины дружно отправились на долгожданный ужин.

Хозяйственная жена кузнеца с радостью накрыла богатый стол в той самой кухне, под которой в погребе погибли родители Томаса. Стол с праздничной скатертью ломился от простых сельских яств, по большей части состоявших из только что забитого молодого барашка – эта снедь должна была насытить трех исполинских рыцарей и вовсе не тщедушного кузнеца. Наевшись до отвала и опустошив по большой кружке категорически запрещенного в Парфагоне крепкого винца, разомлевшие мужчины завели душевную беседу, решая, как им быть дальше.

На дворе стоял жаркий июль, поэтому для подготовки у Томаса было всего три месяца. За это время он должен был как можно больше прибавить в весе и росте, чтобы хоть немного приблизиться к рыцарским семи футам и трем дюймам. Этическая комиссия запрещала превышать этот показатель, так как при более внушительных габаритах возникали проблемы как с управлением такой горой мышц, так и с ее поддержанием. От этого в полной мере страдали многие арогдорцы, лишенные вообще каких бы то ни было ограничений в вопросах мутации.

Чтобы Томас мог полноценно тренироваться, Нильс привез несколько тренировочных копий, старый меч со сколами и арбалет. Специальные турнирные доспехи и всю амуницию планировалось приобрести, однако Макс заявил, что его долг – выковать их самому, не без помощи самого Томаса. Дело в том, что соревнование, помимо всего прочего, играло важную светскую роль. Дамы целый год готовили для него свои лучшие наряды, чтобы лишний раз поразить мужей более удачливых подруг и привлечь внимание самых мужественных воинов, смело проливающих кровь перед трибунами Арены. Рыцари же ненамного отставали от слабого пола, приобретая изготовленные на заказ дорогущие доспехи, нередко жертвуя их практичностью ради зрелищности.

Для обучения меткой стрельбе из арбалета, по совету Макса, было решено нанять известного охотника, дальнего родственника Томаса, о котором он никогда раньше даже не слышал. Конной выездке и искусному бою на копьях вызвался обучить Ричард, один из лучших в этом виде поединков. А за бой на мечах решил отвечать сам Нильс, не понаслышке знавший нюансы этого вопроса: по молодости трибун несколько раз тщетно пытался выиграть турнир. В итоге к невероятной мотивации Томаса добавилась завидная компания из самых лучших наставников в каждой дисциплине. Безрассудная задумка с турниром уже не выглядела бредом. Вероятно, даже сам Ален не подозревал, что его безумная идея может оказаться столь жизнеспособной.

Не осталась в стороне и Мария. К всеобщему удивлению, она вызвалась на время остаться в селении – должен же кто-то помогать решать всевозможные бытовые вопросы? А кто будет следить за плотным графиком тренировок, сна и столь необходимой практики фазы? Несмотря на то что ее простые доводы рассмешили Нильса, поспорить с ними было действительно сложно. В этот момент Томас начал подозревать, что его жизнь в некоторых аспектах начинает легонечко заворачивать на какую-то определенную дорогу и обратно ходу может не быть. Однако он тоже не стал спорить, поскольку впервые оценил достоинства горожанки на фоне обычных женщин.

Ангельски белокожая и чертовски фигуристая Мария тоже впервые заметила, как Томас смущается, украдкой бросая стеснительные взгляды на ее декольте запрещенной в Парфагоне глубины. Естественно, почувствовав коварную силу над пускавшим слюни мужчинкой, она искусно делала донельзя серьезный и незаинтересованный вид. Этим она окончательно сбила юношу с толку, как это с самого рождения хорошо умеет делать абсолютно любая женщина.

Насытившись и напившись вина, гости решили остаться на ночлег у кузнеца, чему хозяева были несказанно рады. По удивительному стечению обстоятельств, именно Марии не досталось свободной комнаты, а в соседских домах ей было страшно оставаться без должной охраны. Возликовавшему Томасу ничего не оставалось, как предложить ей на эту ночь, одну-единственную и исключительную, остаться в его скромной комнате. Помимо соломенного матраса на полу, в ней практически ничего не было, если не считать стопок книг по углам и висевшую на стенах амуницию. Единственным украшением холостяцкой конуры являлся видавший виды плакат с неуклюже нарисованным рыцарем, вонзающим клинок в четырехрукого мутанта.