Тайна горы Муг
Шрифт:
— Когда же ты думаешь увести людей Панча? — спросил Махой.
— Я жду ответа от Звараспа. Гороскоп укажет мне счастливый день. К тому же это надо делать тайно, а для того чтобы враги не разгадали нашего замысла, мы должны незаметно увести людей в горы. Это самое верное средство для спасения.
— Пусть мысль о спасении, не оставит нас… — сказал Махой на прощанье. — Вели твоему человеку прибыть в мой дом к часу заката. Я поведу его на створ с просто подинами.
В сумерках Махой повел одного из советников афшина в пещеру Сактар. Призывая людей на сговор, Артаван сообщил им условное приветствие.
«В добрый час», — говорил каждый стоявшему у входа в пещеру Рустаму.
Уже стемнело, когда пещера наполнилась гулом голосов. Крошечное пламя светильника, подвешенного на уступе, освещало лишь кусок стены и тех немногих, кто стоял поблизости. Вся остальная часть пещеры тонула во мраке. Артаван различал людей лишь по голосам. Стараясь перекричать спорщиков, он пытался объяснить людям, зачем их позвали сюда.
— Всякий, кто не хочет покориться иноземцам, покинет Панч, — повторял Навимах слова Махоя.
— Если кто желает сказать разумное слово, говорите, — предложил Артаван.
— Я желаю сказать!
— Пусти-ка, я скажу!
— Ты еще молод, подождешь! — слышалось со всех сторон.
— Я пойду куда угодно! Мне нечего здесь терять. Зачем нам ждать прихода врагов? Если небольшой отряд разведчиков натворил кучу бед, что же нас ждет, когда придет целое войско?
Перебивая друг друга, люди говорили о том, что наболело у них на душе.
— Если будет тихо, я скажу слово. — Махой стал рядом со светильником.
И люди узнали почтенного писца. Стало так тихо, что всем был слышен слабый голос старика.
— Братья, настал тяжелый час! Мы покинем наши жилища, но зато мы сохраним своих детей!. Мы сохраним свою веру, свой язык и обычаи наших предков. Боги помогут нам в час испытаний. Не оставим друг друга без поддержки…
Старик умолк, и сразу все заговорили. Стали уславливаться, когда уходить. Всем ли вместе или отдельными семьями, в каких местах можно встретиться и какую поклажу взять с собой.
Иные спрашивали, скоро ли удастся вернуться к родным очагам.
Среди собравшихся было много стариков. Рустам смотрел на них с жалостью: «Куда они пойдут?»
Труднее всего было выбрать день ухода. Решили подождать Диваштича. Все верили, что день, выбранный звездочетом, будет счастливым днем.
Бойся изменников!
«Кажется, воин? — подумал Навимах. — Но что это?.. Голос Аспанзата?» Не успел шелкодел очнуться от удивления, как уже был в объятиях сына.
— О, боги! Ты ли это, Аспанзат? — Навимах все еще не верил своим глазам. — Ты так похудел и почернел, что не сразу тебя узнаешь. Как же ты смог так скоро вернуться? Откуда ты? А верблюды где?..
— Пойдем в дом, отец, — попросил Аспанзат. — Я хочу увидеть мать и Кушанчу, а потом уже все тебе расскажу. Слава Анахите, я перед тобой. Ведь я мог погибнуть! Но и здесь я вижу непрошеных гостей…
— И нас постигла беда, сын мой! Плохо стало в Панче. Что еще будет!
— Аспанзат! Не во сне ли я тебя вижу?
Кушанча бросилась на шею Аспанзату и так крепко его целовала, что Аспанзат и слова вымолвить не мог.
— Чатиса! — кричал Навимах. — Принимай гостя дорогого!
Лишь когда Аспанзат приблизился к навесу, где сидела Чатиса, только тогда добрая женщина поняла, что Навимах не шутит. Могла ли она подумать, что ее ждет такая радость!
— Сын мой бесценный, — шептала Чатиса, — богиня услышала мои молитвы! Вот ты и дома! Плохо нам было без тебя!
— И мне было плохо без вас! — признался юноша. — Столько со мной приключилось бед, и вспомнить страшно!
— Что ты стоишь, Кушанча! — набросилась Чатиса на дочь. — Неси скорей свежей воды Аспанзату. Надо ему умыться и поесть досыта, потом наговоримся.
— А я боюсь отойти, чтобы Аспанзат не рассказал без меня что- нибудь.
— Не думай так, Кушанча, — успокоил ее юноша. — Я так стремился домой! Я все вам расскажу. Теперь у нас много дней впереди…
— Обо всем поговорим, — вмешался отец. — А пока дайте ему поесть. Посмотрите, на кого он похож!
Навимах бросил свои дела и весь день просидел рядом с Аспанзатом. Чатисе тоже хотелось узнать обо всем, а Кушанча ни на минуту не отходила от Аспанзата.
С горечью и досадой слушал Навимах рассказ сына о путешествии. Когда речь зашла о нападении бедуинов и он узнал, что увели верблюдов, Навимах пришел в такое отчаяние, что даже потерял дар речи. Но Аспанзат вытащил свой кошелек с золотыми монетами и рассказал отцу о том, как самаркандские купцы помогли ему в трудную минуту.
— Благородство купцов удивительно! — обрадовался Навимах — В наше время, когда злодейство правит разумом людей, не приходится ждать добра от человека. Чужие люди избавили нашу семью от позора. Теперь мы купим верблюдов и раздадим долги. А землю откупать уже нет надобности.
— Почему же?
— А потому, сын мой, что время тяжкое настало. Не сегодня-завтра мы покинем свои очаги и уйдем в горы. Сам афшин взялся вывести людей Панча. И еще нам помогает в этом деле старый Махой.
— Я рад — старик жив, здоров! — воскликнул Аспанзат.
— Благородство Махоя теперь известно в каждом доме на нашей окраине, — сообщил сыну Навимах. Он поведал ему о сговоре в пещере Сактар и о том, как много людей намерено покинуть Панч.
— Куда же мы пойдем? Куда поведет нас афшин?
— Страна наша велика, — ответил Навимах. — Мы и сами не знаем, как велики наши горы и как много у нас хороших пастбищ для скота. А люди афшина всё знают. У него несметные стада в дальних горах. Там мы и найдем прибежище. Не знаю, удастся ли нам оживить дальние земли, посадить там сады и возделать поля, но, как говорят люди афшина, там много тутовника и целые рощи фисташек. На первое время афшин увезет туда много припасов ячменя и пшеницы. Он будет зерном расплачиваться за наши труды. А мы станем там трудиться так же, как и здесь. Необязательно шелка ткать, можно и овец пасти, можно и дома строить из камня и глины. Чатиса всегда найдет себе занятие по хозяйству, а мы нашими делами займемся. Когда же все наладится, станем коконы разводить и все пойдет по-старому, хоть и на новом месте.