Чтение онлайн

Тим обвел глазами присутствующих альвов. По его лицу было видно, что речь, которая была, по всей видимости, заготовлена по случаю прибытия Сигурда, никак не хотела им произноситься. Но в это мгновение Эгон ясно осознал, что любые другие слова сейчас будут некстати еще больше, а поэтому, собравшись с мыслями и сделав короткий кивок головы в сторону предводителя альвов, сказал:

– Я искренне благодарю тебя и твоих людей за гостеприимство, господин Сигурд. То, что народ альвов сделал для меня, уже не оставляет возможности на ответ им добром в таком количестве. Но все же заранее прошу меня извинить за сказанную дерзость. Можно ли мне взять с собой немного пыльцы тех замечательных цветов, что вы выращиваете? Я бы отнес их в замок Хермелирда, чтобы люди, живущие там, смогли оказать троллям достойное сопротивление!

Сигурд заметно напрягся, глаза его злобно сверкнули.

– Это ты рассказала ему про цветы?
– Грубо спросил он Эйдин. Видя, что девушка опустила глаза, он продолжил диалог с рыцарем.
– Это исключено! Чтобы альвы помогали этому барону! Убийце нашего короля! Этому не бывать никогда, пусть хоть их там в клочки разорвут!

Придя в себя от охвативших и столь нехарактерных эмоций, предводитель альвов снова принял радушный вид.

– Но все же скажи мне, Тим, неужели после того, что с тобой сделали люди барона, ты хочешь им помогать? Не будет ли это безрассудным поступком?

– Вовсе нет, господин Сигурд.
– Уверенно сказал Тим.
– В моей голове Хермелирд - это вовсе не Седрик и его приспешники, а, в первую очередь, Зак, Николаус и Зелда. И пусть вам ничего не скажут эти имена, но когда я произношу их вслух, на душе становится так тепло, словно от тысячи костров. И, более того, я очень устал от всех этих передряг и очень хочу домой, в родной Вейсшейт. Не мне вам рассказывать, что значит это чувство. Но без воли барона Дика, мы все здесь остаемся невольными пленниками Хермелирда. И если замок падет, то не будет ли это означать, что мы останемся в этом чертовом лесу до скончания века?

Воцарилась тишина. Сигурд медлил с ответом. Он смотрел на присутствующих. На Альмода и Дьярви, что стояли в оцепенении, прекратив ехидно перешептываться. На Эйдин, что после пламенной речи рыцари, с глазами, полными мольбы, взирала на предводителя альвов. На полного решимости Тима. Сейчас от принятого решения зависело очень многое.

– Вы достойный человек, господин Тим.
– Наконец, в несвойственной альвам манере общения произнес Сигурд.
– Я рад, что судьба допустила встречу в вами. Альмод! Дьярви! Передайте всем, что через день, на рассвете, мы выступаем в Хермелирд! Пусть готовят припасы и оружие! Я сделаю все, что в моих силах, дабы мы вернулись домой!

– Будет исполнено, Сигурд!
– Радостно воскликнули альвы.

– Скажи, Тим, как мы сможем попасть в замок?
– Спросил Сигурд.

– В лесу имеется подземный лаз, что ведет прямо туда.
– Эгон широко улыбался, ведь в эту минуту он чувствовал свою возросшую значимость.

– А пока все идите отдыхать. Если господин Тим желает поесть, то мы с радостью разделим трапезу с ним.
– Продолжил предводитель альвов.

– Безмерно благодарен.- Ответил рыцарь.
– Я с удовольствием приму подобное предложение. Но сейчас у меня есть более желанная цель. Хочется увидеть чудесные цветы собственными глазами.

– Можно я покажу их Тиму, Сигурд?
– Робко спросила Эйдин.

Дождавшись утвердительного кивка, девушка сделала знак Эгону следовать за ней.

Если бы нам, тем кто слышал эту историю, довелось в действительности побывать в том месте, где отдыхали Тим и Эйдин после ночных похождений, то я уверен, что мы бы признали это истинным чудом. И пусть ночной небосвод все больше уступал место утреннему светилу, что всходило над лесом, но то зеленоватое сияние, что исходило от чудесных цветов, поистине приковывало взгляд. Серая дымка облачила озеро, словно в одежды. Свежий ветер источал запах трав и хвои. Но все это было бы обыденным, не будь здесь этих маленьких белых бутонов, что росли ровными рядами и разгоняли сумрак до первых лучей рассвета, подобно свечам. Довольно обширная поляна, что находилась на берегу озера, противоположном от лагеря альвов, уподобилась дивной красоты изумрудному ковру из этих цветов!

Эгон сидел у кромки воды и бросал в нее мелкие камешки. Обрадовавшись тому, что невзгоды остались позади, а Сигурд быстро согласился на его предложение, он наконец-то позволил себе расслабиться по-настоящему. Как только все насущные проблемы разрешились, а волнение спало, рыцарь стал замечать за собой некую странность. По неведомой причине Тим стеснялся смотреть на Эйдин, даже во время беседы, и без конца отводил взгляд в сторону. Испытав разочарование, что она вовсе не человек, Эгон думал, что все чувства уйдут бесследно. Но что же тогда так щемит сердце и заставляет вглядываться в озерную гладь, боясь повернуть голову? Неужели он и взаправду испытывает к Эйдин то влечение, что испытывает мужчина, встретив женщину? А как же тогда Анна Отто? Может быть, те отношения, что складывались между ними в герцогстве Монд, не более чем ребячество? Тим с самого детства имел честь находиться в обществе белокурой надменной красавицы, что так любила древние легенды. Анна хотела, чтобы все было красиво: отважный рыцарь возвращается после удачного воинского похода и женится на прекрасной даме под восторженные вопли окружения. А сам Эгон разве не мечтал об ином? Как он хотел уподобиться Олафу, вернувшемуся из Святой Земли, хотя бы на день, чтобы поймать этот полный нежности взгляд!

А что есть эта самая любовь? Послать рыцаря в объятия смерти, вместе с верными ему людьми? В Писании что-то говорится о любви. Что это такое чувство, когда ждешь благ не для себя, скорее наоборот, отдаешься целиком. Заботишься о ближнем. И вовсе не окунаешься в легендарные образы, что так далеки от жестокой действительности. А вот Эйдин, к примеру, вообще не знает никакого Писания. Но с первого дня знакомства она проявляет заботу о неудачливом рыцаре, старается не обидеть его, поднимает его дух своей жизнерадостностью. И пусть идут к дьяволу все эти кодексы чести, моральные устои и этикеты с прекрасными дамами, когда отсутствует взаимопонимание и доброта! Но что, если Эйдин относится Тиму, только как к другу? Она так прекрасна, а ее запах сводит с ума...

– Как тебе наше цветочное поле, Тим?
– Девушка присела рядом и легонько коснулась рукой спины рыцаря.
– У тебя все хорошо? О чем ты думаешь? О завтрашнем походе?

Эгон почувствовал ее дыхание около своего лица и дернулся в сторону. Эйдин сидела так близко, что иногда их тела соприкасались, от чего рыцаря бросало в жар.

– Да, Эйдин... Все хорошо... И поле тоже...
– Собственная речь показалась Тиму бессвязной.
– Просто давно не спал. Да и поход...

– Ты и впрямь очень смел. Это даже Сигурд заметил. А уж он хорошо разбирается в людях. Да и в альвах с троллями тоже.
– Не унималась девушка.

– Я польщен твоими речами - Произнес Тим.

В его голове вертелась лишь одна фраза, что стала девизом за последние дни: 'сейчас или никогда'. Словно пребывая в полусне, Эгон с шумом выдохнул, и его рука легла на талию Эйдин. Девушка не сопротивлялась, а даже пододвинулась поближе к рыцарю, смотря на него широко открытыми глазами. Тем самым взглядом... Снова дрожь и биение сердца...

– Моя принцесса, - с жаром проговаривал каждое слово Тим, - если я и стал таким, как ты говоришь, то только благодаря тебе. Я живу лишь тем, что не выпускаю из головы твой образ. И если ты думаешь, что я совершал злые поступки во имя тебя, то ты ошибаешься. Я готов положить свою жизнь за твое счастье! Позволь же мне заботиться о тебе! Ведь если ты исчезнешь из моей жизни, то существование не будет иметь своего смысла. Я люблю тебя! И когда мы войдем в замок Хермелирда, то смерть обойдет меня стороной, лишь только узнает о том, что ты ответила мне взаимностью! И даже это чудесное поле меркнет по сравнению с твоей красотой!

Девушка с нежным взглядом слушала речь рыцаря. Когда он окончил, Эйдин провела рукой по его волосам, и через мгновение ее лицо оказалось около лица Эгона.

– Может, слова здесь излишни, но я хочу, чтобы это мгновение не заканчивалось никогда.
– Чуть слышно прошептала она.

Их уста слились в горячем поцелуе, а руки переплелись в объятиях. Для них более не существовало ничего: ни время, ни происхождение с титулами, ни события, виною которых они оказались здесь. Ведь счастье ощущать то, что кому-то нравишься, что кому-то нужен, непередаваемо, как для людей, так и для альвов. И уж, конечно, отдавать себя целиком, как и рассуждал до этого Тим Эгон, сын герцога Вейсшейтского.