Чтение онлайн

Дверь старой башни скрипнула и распахнулась. Огонь свечи, пригибаясь перед встречным потоком воздуха, перемещался по комнате до тех пор, пока не наполнил собой все светильники, находившиеся здесь. Лишь только после этого действа стало возможным разглядеть убранство этого воистину странного и местами жутковатого помещения.

Стены комнаты были полностью исписаны углем. Даже образованному человеку был бы непонятен язык написанного, равно как и сопровождающие текст рисунки, представляющие из себя запутанные схемы, похожие одновременно как на научные чертежи, так и на колдовские ритуальные указания. Вдоль стен в несколько рядов были расположены полки, прогнувшихся под весом пухлых томов всевозможных книг вперемежку с чучелами птиц и мелких животных. Особое внимание заслуживал стол, находящийся посредине комнаты. Он был заставлен вычурными сосудами и пробирками, соединенными между собой. Дно этих склянок было слегка закопчено: вероятней всего их подвергали воздействию огня. Рядом с настольными весами и пузырьками покоились равномерно насыпанные кучки сероватого порошка. Настольная композиция завершалась чернильницей и большим листом бумаги с нарисованным на ней планом какого-то сооружения. Во избежание изгибов этот лист находился под округлым предметом, неясные очертания которого не позволяли его разглядеть.

Каково было бы удивление человека, вошедшего сюда, и увидевшего сей предмет вблизи, ведь это был подлинный человеческий череп! Конечно, людские останки на улицах не были редкостью тех лет, но народ, увлеченно внимающий проповедям пастырей церкви о греховной сущности магов и ведьм, потерял бы дар речи, очутившись здесь. Но барон Седрик Дик не относился к числу подобных личностей.

– Знаешь, Эбнер, в твоем жилище так ничего и не изменилось с тех пор, как я покинул Хермелирд. Хорошо помню те времена, когда еще мальчишкой игрался среди этой дьявольской утвари!

– Времени никогда не стереть из моей памяти те счастливые годы, господин.
– Эбнер давно привык не обращать внимания на, порою, колкие высказывания барона, зная его истинную сущность.

– Солнце бродит весь день по небосводу. И ночь сменяет день. А мы можем это лицезреть и отсчитывать дни, не в силах изменить что-либо. Так и жизнь...- Седрик резко прервал свою речь и после непродолжительного молчания продолжил: - К черту, жизнь! Помню, как я, будучи ребенком, деревянным мечом сбивал с твоего стола пузырьки и чучела. Я представлял себя Эреком, вступившим в схватку с Мабонагреном!

Эбнер без труда заметил скрытое внутри Седрика волнение, мешавшее ему начать столь важный для него разговор и заставляющее его вести диалог на отвлеченные темы. Старый советник, как видимо, также не имел ни малейшего желания поднимать на поверхность столь беспокоившие барона вопросы и поэтому невозмутимым голосом произнес:

– А уже через добрый десяток лет юный Седрик Дик не выходил из лаборатории даже по ночам, лишь бы успеть приготовить снадобье той несчастной крестьянке, испытывающей невиданные муки от неожиданно поразившей ее хвори. Мой господин вернулся в свои покои только после того, как это девушка со взглядом, полным счастья и благодарности, помогала собирать снопы сена у стен Хермелирда!

– Да, я хорошо помню ту девушку, Эбнер. Мы с тобой не могли позволить увянуть цветку жизни в ее молодом теле, поскольку несем ответственность за всех своих людей, возложенную на нас Господом Богом и королем!
– Седрик подошел к единственному окну башни и облокотился на стену - А после исцеления крестьянки мы с тобой, измученные трудом и бессонницей, стояли возле этого самого окна и глядели в звездное небо. При этом, ты, дядюшка, рассказывал мне всяческие легенды, о которых невозможно было прочесть в книгах. И при этом утверждал, что многие из этих историй - правдивые.

– Что-то мне удалось узреть воочию, господин - Эбнер склонился в учтивом поклоне, - ровно настолько, насколько я вижу Вас сейчас.

По багровеющему лицу барона Эбнеру сразу стало понятен дальнейший ход этого разговора, но он, оставаясь верным свойственной ему манере поведения, так и не выплеснул наружу негодования, которое уже начало накапливаться.

– Я по-прежнему желаю еще раз услышать историю про Адовы Ворота, - Выпалил на одном дыхании Седрик.
– Если память не изменяет мне, то места их расположения таится где-то в землях Хермелирда.

– В превеликом множестве шагов на юго-восток от замка, господин.
– Уточнил Эбнер.
– Что ж, если вы считаете эту легенду столь приятной для своего слуха, что даже готовы слушать ее вновь, то я охотно поведаю вам ее.

Советник подошел к окну и, пропуская вперед себя барона, встал чуть поодаль него. Как и в далекие времена детства, Седрик обратил взгляд в небо, разглядывая причудливые созвездия. За его спиной ровным и спокойным голосом начал свое повествование Эбнер:

– Когда-то очень давно, войска императора Рима Тиберия Юлия Цезаря Августа вели кровопролитные сражения в германских землях. И несмотря на то, что король Генрих и поныне носит титул императора Священной Римской Империи, наши предки не имели ничего общего с этими властолюбцами, жаждущих только богатств и могущества. В своей культуре они изображали германцев дикарями и больше похожими на троллей, нежели на людей. Но этим лживым историям давно уже нет веры. Об этом можно рассуждать, вспоминая битву в Тевтобургском лесу. Очень часто жажда наживы затмевает стремления к совершенствованию и знанию, а в ту пору Рим был глубоко погружен в пороки и страсти. Именно тогда когорта центуриона Леонтинуса вторглась в Хермелирдские леса. То место о котором вы говорите, господин, было населено жрицами, поклоняющимся, по большей части силам природы, видя в них могущественных божеств...

– Насколько мне известно, дядющка, - перебил нетерпеливый Седрик, - у древних германцев не было храмов и ритуальных мест.

– Позвольте, я продолжу, господин.
– Проговорил Эбнер.
– Да, это действительно так. За место обитания божества принимался весь лес, но даже в нем было определенное место, где и жили жрицы. Леонтинусу удалось тогда отбросить на восток армию вождя Ульрика. Как следует из рукописных древних текстов, центурион приказал вырезать все поселение жриц, а на том месте встал римский лагерь. Каково было удивление Леонтинуса, когда из всего, что могло привлечь его взор, он увидел лишь старинное подобие колодца. Вскоре на это место были присланы мудрые мужи Рима, которые и воздвигли там храм бога Меркурия. Им даже удалось отыскать особенности древнегерманского ритуала, который был совмещен с жертвоприношением Меркурию. Это и было роковой ошибкой. Те немногие счастливцы, кто находился снаружи, неподалеку от входа в храм смогли увидеть огромную вспышку света, взмывающие в воздух тени жутких существ и вопли тех несчастных, кто проводил этот ритуал. Римские солдаты спасались бегством из проклятого леса и несколько месяцев боялись приблизиться к нему. Но все же после прихода подкрепления с западных земель, смельчаки вернулись в храм, готовые сразиться с неведомым врагом. Самое страшное ожидало их внутри: пустота. В храме не было ни единого растерзанного тела, ни следов борьбы. Словом, все было так, как будто там никогда не было римлян ни жриц. И только от колодца исходило зеленоватое зловещее свечение. Солдаты в ужасе покинули это место и никогда не возвращались сюда. Лишь через многие столетия лес, получивший название Хермелирдского, стал принадлежать славному барону Аделару, вашему отцу. Зная древнюю легенду, барон Дик назвал это место Адовыми Воротами и никогда не заезжал в этот лес, даже на охоту. Соседние сеньоры, чьи земли граничат с Хермелирдом с той стороны также старались строить свои наделы как можно дальше от злополучного места. Я не наскучил вам своими рассказами, господин?

Губы Седрика растеклись в улыбке, а его лице появились черты умиротворенности. Барон обернулся и посмотрел Эбнеру в глаза.

– Кому, как не мне, известно то, что ты, дядюшка, регулярно совершаешь регулярные поездки к Адовым Воротам!

– Да, это так, господин.
– Эбнер не был смущен высказыванием барона и, казалось, был готов к нему.
– Но все эти исследования я совершаю ради развития науки и разрушения древних легенд...

– Перестань говорить речи, которые годны лишь для суда Святой Инквизиции! Ты прекрасно знаешь, что я хочу услышать! Неужели ты думаешь, что барон Седрик Дик способен на подлые поступки в отношении своего первого советника?

– Ни в коей мере, господин.

– А если так, то поведай мне тайну мироздания! Ту, к которой ты шел все эти годы! Клянусь Святым Георгием, что наш разговор никогда не выйдет за пределы этой башни.

Видя твердость намерений Седрика, Эбнер понял, что последующего разговора уже не удастся избежать и, почтивши волю барона очередным поклоном, заговорил:

– Каждому человеку на земле отведен свой жизненный срок от рождения и до самой смерти. Мы проживаем временной отрезок, предначертанный Всевышним. Но дело в том, господин, что наш мир намного шире, чем та действительность, которая открыта для глаз. С момента Сотворения Мира и по сей день в бесконечность тянется несметное множество временных отрезков, отданных душам для жизни в земных телах. И в совокупности все это создает единый поток жизни, имя которому - Время. За время исследования мне удалось приблизиться к выводам о том, что души действительно бессмертны. Они лишь меняют тела и миры, коих невозможно пересчитать. Древние легенды поражают слушателей диковинными существами лишь потому, что имеют в своей основе подлинные истории о столкновении миров при помощи древней магии и пробуждение чего-то чуждого для нашего мира. Как правило, встречи миров, вызванные магическим воздействием, пользуются дурной репутацией, так как нарушают гармонию природы и свои судьбы, предначертанные им Господом. Адовы Ворота, по своей сути и являлись проходом между мирами, но жрицы леса, посвященные в суть мироздания, служили преградой для столкновения. Получается, что после построения храма Меркурия и пробуждения колодца ученым мужам Рима, пользуясь древними заклинаниями, все же удалось подавить столкновение миров, правда ценой своих жизней...
– Эбнер ненадолго замолчал, но, наблюдая за реакцией Дика на услышанное, закончил фразу.
– Возможно, их ждало то, что намного страшнее смерти.

Последняя изреченная Эбнером фраза, как ни странно, ни малейшим образом не повлияла на отважного барона. Словно зачарованный, Седрик стал ходить из угла в угол с широко открытыми, светившимися от восторга глазами, и повторял одни и те же слова:

– Верить этим речам - сущее безумие! Но дядюшка Эбнер не зря посвятил себя науке, дабы послужить своему барону!

– При всем внимании к каждому произнесенному вами слову, я не могу понять ход мыслей, господин.

– Я доверяю тебе с детства, дядюшка. И верю всем твоим речам, пусть они и кажутся со стороны речами безумца. Мне действительно не интересны мнения Святой Инквизиции и придворной знати: за свое невежество они поплатятся в адском огне! Я лично присутствовал на всевозможных опытах и изготовлении снадобий, а посему готов чем угодно поклясться, что скоро их учения будут покоиться на суде истории! Ты утверждаешь, что души бессмертны и меняют лищь миры и свои оболочки?