Тайна Игоря Талькова. «На растерзание вандалам»
Шрифт:
И там, и здесь, и в России, и в Германии, рассказать народу о его великой истории пытались лишь представители духовной элиты, находившиеся под плотным цензурным «колпаком» и все же создававшие произведения высокой силы.
У нас писали книги об исторических подвигах, снимали фильмы об Александре Невском, Суворове, Ушакове. Правда, чаще всего показывая героев (за исключением, пожалуй, Александра Невского, все же сам был князь!) на фоне бездушных и неумных царей и цариц, тупых и чванливых царедворцев, жестоких царских сатрапов…
Целый ряд исторических книг и картин появился и в послевоенной Германии, но и там идеологию «вычесывали» гребешком цензуры, пожалуй, еще более густым и жестким, чем в совдепии.
У нас после войны за «идеологические ошибки» уже не сажали. Да, можно было потерять работу, лишиться более или менее приличной зарплаты, угодить (быть переведенным) в какое-нибудь захолустье, подвергнуться освистанию (общественному порицанию) или (о ужас!) ДАЖЕ положить на стол партийный билет (!!!), но тюрьма ждала лишь откровенных диссидентов, тех, кто пытался так или иначе активно бороться с системой (или попадал «под колесо» за компанию с активно действующими).
В Германии любое посягательство на идеологические рамки каралось и ныне карается куда более сурово. Немецкий историк Юрген Граф, посмевший подвергнуть сомнению некоторые выводы (даже не приговоры!) Нюрнбергского трибунала, получил пять лет тюремного заключения, после чего был выслан из страны с запрещением когда-либо вернуться на родину. А ведь он приводил в качестве аргументов своих рассуждений только материалы самого же трибунала!
Поэтому немцам было от чего волноваться, испытывать боль, слушая пламенные песни русского барда.
Тальков привез в Германию кассеты со своими записями. Взял тридцать штук, сомневаясь – продаст ли все. Все же чужой язык, незнакомый прежде в стране исполнитель. Кассеты были проданы в считаные минуты, их буквально рвали из рук певца. А ведь они шли по двадцать пять марок, немаленькая цена. Но она никого не смутила.
Каждое выступление Талькова было своеобразным спектаклем, драмой, где основная мысль выражалась, передавалась слушателям через гармоничное соединение музыки, поэтического текста и уникальное по выразительности исполнение. Игорь был выдающимся актером, актером от Бога, ведь его никто никогда не обучал сценическому мастерству. Посмотрев клип «Россия», созданный творческой группой Владимира Молчанова, кинорежиссер Алексей Салтыков сразу увидел в Талькове главного героя задуманного им фильма «Князь Серебряный» по роману Алексея Толстого.
Некоторые кинокритики (и не только), впрочем, думали, что приглашение Талькова на главную роль в фильме – было просто удачным рекламным ходом режиссера. Певец был настолько знаменит, что одно его имя могло «сделать кассу» любому фильму. То же самое говорили и об участии в различных кинопроектах другого кумира публики тех лет – Виктора Цоя.
В памятном интервью альманаху «Молодежная эстрада» журналист М. Марголис затронул и эту тему.
«– Как вы думаете, почему в последние годы возникла тенденция, когда многие известные певцы начали сниматься в различных фильмах, в том числе и вы? Что это, расширение поиска самовыражения, когда только эстрады и пения не хватает, или здесь что-то иное?
– Так ведь в основном не мы себя предлагаем, а нас приглашают.
Хорошо. А приглашают вот, допустим, вас, потому что именно вы лучше других подходите на конкретную роль? Или чисто из рекламных соображений: мол, зритель, увидев имя известного исполнителя, уже хотя бы из любопытства пойдет?
– Сначала я именно так и думал. Считал, что все подчинено корыстной цели – собрать под «звезду» аудиторию. В принципе так и было. Разве мало профессиональных актеров? Но теперь, имея работы в кино, надеюсь, режиссеры будут приглашать меня и за какие-то индивидуальные актерские черты» [59] .
59
Альманах «Молодежная эстрада». М., 1991.
На самом деле съемки в фильме Салтыкова стали для Игоря очень важным событием. Он надеялся еще раз обратиться к русской истории, еще раз показать, рассказать русским людям о том огромном духовном наследии, которое оставили нам наши великие предки и которое мы не имеем права отвергать.
«Я хотел показать, какими были наши предки: бояре, князья. Через образ князя Серебряного подчеркнуть благородство, величие русского духа. То, что унаследовала русская дворянская интеллигенция. И что было истреблено и утрачено в современных поколениях» [60] .
60
Там же.
Надежда Талькова не сбылась. Всесильные чиновники от кино остались недовольны работой Алексея Салтыкова, да и самим его замыслом. Наступало время иного отношения к русской истории. Если в советские времена ее разрешалось знать и показывать фрагментарно и с соответствующим размещением акцентов, то ныне никакие препоны вроде бы не ставились, однако величие прошлого не устраивало измельчавший контингент российской элиты. Им куда больше хотелось выкапывать из истории низкое и пошлое, воспевать не героизм, а ловкость, не любовь к Родине, не подвиг, а «общечеловеческие ценности», следуя которым, куда легче предать, нежели остаться верным, струсить, объясняя это высочайшей ценой человеческой жизни (прежде всего, конечно, своей собственной!).
Кроме того, и предполагаемая цена съемок показалась чиновникам чрезмерной. Тратить деньги, снимая всевозможные шоу, это вполне нормально, но многомиллионный бюджет исторической драмы вызвал возмущение: что он, в самом деле, Бондарчук? Для чего так расписывать все эти реалии?
Закончилось все сменой режиссера. Вместо Алексея Салтыкова съемочную группу возглавил И. Таги-Заде. И сразу изменился сценарий, изменилась сама направленность фильма. От романа Алексея Толстого в нем почти ничего не осталось, да и сам фильм приобрел скорее пародийное звучание.
Название фильма изменили, назвали его «Царь Иван Грозный». И при этом в законченном варианте фильма не оказалось ни одной сцены, в которой присутствовал бы сам Иван Грозный…
Тальков был возмущен. Он не закончил своей роли на съемках и впоследствии отказался ее озвучивать.
«– Я абсолютно не удовлетворен съемками, – сказал он впоследствии. – Не удовлетворен режиссером, организацией, создавшей этот фильм, во главе с И. Таги-Заде, который кричал, что он миллионер и потратит уйму денег на такую картину, на такую тему, а сам экономил даже на гвоздях. Мне просто стыдно, как одели князя Серебряного, такое чувство, что на «Мосфильме» собрали все половики и сшили из них одежду. Еще хуже обстояло с костюмами массовки. Бутафорские сабли держались, простите, на резинках от трусов. Или представьте, въезжаю в кадр на черной лошади, выезжаю на белой. В общем, царил дух полнейшего наплевательства со стороны тех, кто отвечал за этот фильм. Я был поражен этим и даже отказался в нем досниматься» [61] .
61
Альманах «Молодежная эстрада». М., 1991.
Фильм вышел на экраны в августе 1991 года. Тальков сначала не хотел идти на его презентацию, но все же пришел и, выступая перед собравшимися, попросил прощения у Алексея Толстого и у зрителей за то, что принял в этом фильме участие.
История со съемками лишний раз убедила певца в том, что, как это ни горько, власть в России остается в руках прежних хозяев, только поменявших лозунги. Суть оставалась прежней, и несильно изменилось отношение к судьбе России.
«Эй, кто там обнадежился по поводу того, Что коммуняки покидают трон, Сближаются с народом и каются, И верят в пе-ре-лом. Не спешите, милые, Не будьте так наивны, Вращаются колесики, И не заржавлен пресс, Винтики на месте, И работает машина С дьявольским названием КПСС. КПСС – СС. Эй, кто там ходит в церковь, Не опасаясь того, что Его настигнет завтра Толпы позорный свист. Не обнадеживай себя, Брат мой во Христе, Лежит на Красной площади Главный атеист. Рекой течет к нему толпа рабов, Не зная, что туда же По ночам заходит бес» [62] .62
Цитируется по книге «Игорь». Специальный выпуск альманаха «Молодежная эстрада».
И все-таки Тальков верил, что Россия не может вечно жить ослепленной, обманутой, вечно оставаться несчастной в силу какой-то особенной своей «загадочной души». Он надеялся на духовное возрождение великого народа и, как мог, в нем участвовал, делая для этого все возможное, отдавая свой талант, все свое сердце. Он был уверен, что всякий честный и талантливый поэт, певец, артист тоже не останется в стороне.
При этом Тальков видел, сколько сиюминутных, фальшивых звезд и звездочек порождает время продажного шоу-бизнеса, как поднимаются на волне дешевого успеха, обеспеченного рекламой, люди, которым нечего отдать своему народу, нечем помочь своему Отечеству, прежде всего потому, что им это не нужно… Этакие светлячки-однодневки, которых ветер подхватывает и уносит, не оставляя следа. Ничего они не осветят и не зажгут, лишь попусту мелькнут в воздухе.