Чтение онлайн

"Дон Хуан остановился и пристально на меня взглянул. А затем, после несколько напряженной паузы, повел речь о сталкинге. По его словам, начало этого искусства было весьма скромным и чуть ли не случайным. Просто новые видящие заметили, что, когда воин ведет себя непривычным для него образом, внутри его кокона начинают светиться не задействованные до этого эманации. А точка сборки при этом смещается — мягко, гармонично, почти незаметно.

Это наблюдение заставило новых видящих взяться за практику систематического контроля своего поведения. Назвали ее искусством сталкинга. Дон Хуан отметил, что при всей своей спорности это название все же весьма адекватно, поскольку сталкинг заключается в особого рода поведении по отношению к людям. Можно сказать, что сталкинг — это практика внутренней, никак не проявляющейся скрытности.

Вооруженные этим методом новые видящие придали своему взаимодействию с известным уравновешенность. И это принесло плоды. Посредством продолжительной практики сталкинга они заставляли свою точку сборки неуклонно перемещаться." (VII, 403–404)

Нам же не следует забывать, что намерение (сущность волевого акта, обеспечивающего сам процесс сталкинга) функционирует вне описания мира. Более того, намерение высвобождается только благодаря устранению описания. В состоянии первого внимания мы так или иначе озабочены идеалами, ценностями, критериями, нравственностью или этикой — в таких условиях тонкий контроль поведения, осуществляемый через намерение (или незначительный сдвиг точки сборки) практически невозможен. Подсознательное, прошедшее тщательный перепросмотр, вместе с установками, выработанными безупречностью, — вот что определит характер действий сталкера, а вовсе не этические сомнения или здравый смысл. Подлинный сталкер «охотится» за самим собой, и не стоит приписывать ему побуждения, которых он не имеет. Вот почему дон Хуан рекомендовал ученикам изучать сталкинг в состоянии повышенного осознания:

"Сталкинг — одно из двух величайших достижений новых видящих, продолжал дон Хуан. — Они решили, что современный нагваль должен обучаться сталкингу, только находясь в состоянии повышенного осознания, когда точка сборки сдвинута уже достаточно глубоко влево. Дело в том, что принципы этого искусства нагваль должен изучать, будучи свободным от груза человеческого инвентарного перечня. Ведь так или иначе нагваль — лидер группы. Чтобы успешно вести своих воинов, он должен действовать быстро, без предварительных раздумий." (VII, 404)

Флоринда, например, так описывает три основных результата систематической практики сталкинга: "Первый — сталкер обучается никогда не принимать себя всерьез, уметь смеяться над собой… Второй — сталкер приобретает бесконечное терпение. Он никогда не спешит и никогда не волнуется. Третий — сталкер бесконечно расширяет свои способности к импровизации." (VI, 236)

Быть может, это сталкинг, эта игра с самим собой впервые по-настоящему рождает человека — не так, как в медитациях типа «свидетель», где внешние переживания выхолощены до автоматизма, а сознание целиком занято сосредоточением на Божественном (помните, как у Вильямса: "Контроль без глупости изолирует нас от жизни и мешает нам что-либо понять…"?), но в виде сознательной, подвижной и развивающейся сущности — вполне в духе определения того же В. Франкла: "Если бы нам надо было дать определение человеку, мы бы сказали, что человек представляет собой существо, освободившее себя от всего, что его определяло (определяло как биологический, психологический и социологический тип), другими словами, это существо, которое превосходит все эти детерминанты — либо побеждая их и формируя по-своему, либо намеренно подчиняясь им.

Этот парадокс подчеркивает диалектическое свойство человека: в присущей ему извечной незавершенности и свободе выбора заключено то, что его реальность — это потенциальная возможность. Он не является еще таким, каков он есть, таким он лишь должен стать." (В. Франкл. Общий экзистенциальный анализ.)

Но практик, стремящийся на деле реализовать истинную природу своего существа, куда как далек от философских и нравственных рассуждений! Для него вся проблема сводится, в конечном счете, к восприятию. И если уж мы говорим о поведении, о личностных установках, то все равно рано или поздно приходим к фундаменту этого замысловатого здания, т. е. к тоналю и перцептуальному аппарату. Потому дон Хуан окончательно определил сталкинг как "умение фиксировать точку сборки в том месте, куда ее необходимо поместить". Фиксация определяет безупречное реагирование (этичное по определению), а дисциплинированное реагирование вызывает точную фиксацию. Как видите, сталкинг повседневного поведения в необычном режиме восприятия естественно переходит в сталкинг восприятия — обязательное условие продуктивного сновидения:

"Он объяснил, что если точку сборки не удается зафиксировать, нет никакой возможности воспринимать гармонично. В таком случае мы будем воспринимать калейдоскопическую картину несвязанных друг с другом образов. Вот потому маги прошлого уделяли сталкингу столько же внимания, сколько и сновидению." (IX, 109)

Внутренняя чистота, достигнутая перепросмотром, полное овладение суматошной игрой образов, надежд и влечений приводит к серьезным психологическим последствиям. Китайский философ сказал, что "сердце мудреца должно быть пустым". Ясно, что внутренняя «пустота» сталкера не может не сказываться на характере его восприятия. Дон Хуан называл это "разворотом головы". Нам трудно понять эту аллегорию, ибо речь идет о непостижимом для ординарного сознания опыте. Остается только поверить, что эффект этого приема поразителен:

"Сталкеры действительно поворачивают голову, однако они делают это не для того, чтобы повернуться лицом в новом направлении, а для того, чтобы по-другому взглянуть на время. Сталкеры обращены лицом к времени наступающему. Обычно же мы смотрим на время, уходящее от нас. Только сталкеры могут менять направление и поворачиваться лицом к накатывающемуся на нас времени.

Флоринда объяснила, что поворачивание головы не равносильно взгляду в будущее, а означает, что время видится как нечто конкретное, хотя и непонятное." (VI, 238)

Словом, сталкинг таит в себе еще много неразгаданного. Кастанеда был ошеломлен, когда вместе с доньей Соледад — самым сильным сталкером из отряда — погрузился в пучины совершенно неведомых ему миров. Возможно, в своей специфической работе сталкеры наталкиваются на зоны восприятия, недостижимые для сновидящих по неизвестным причинам. Как бы то ни было, о сталкинге мы сказали немного. Видимо, эта область была недостаточно изучена и самим Кастанедой. Многое остается неясным. Скажем, не благодаря ли "повороту головы" так удивительно помолодела донья Соледад? Сталкеры по-прежнему хранят тайну Времени.

Напоследок хочу лишь процитировать наставления Флоринды, в которых так чудно передан подлинный дух сталкера:

"Первое предписание правила состоит в том, что все, окружающее нас, является непостижимой тайной.

Второе предписание правила состоит в том, что мы должны пытаться раскрыть эту тайну, даже не надеясь добиться этого.

Третье предписание правила состоит в том, что воин, зная о непостижимой тайне окружающего мира и о своем долге пытаться раскрыть ее, занимает свое законное место среди тайн и сам себя рассматривает как одну из них. Следовательно, воин не знает конца тайны бытия, будь то тайна бытия камешка, муравья или его самого. В этом заключается смирение воина. Каждый равен всему остальному." (VI, 226)

Подведем краткие итоги техник и дисциплин дон-хуановской магии.

Ученик становится на тропу знания, когда осознает фундаментальную посылку всей системы: мир отличен от нашего описания мира. Принятие истинной дихотомии бытия тональ — нагуаль, если оно вызывает стремление к нагуалю, превращает ученика в воина. На пути воина он знакомится с тремя техниками, безупречностью, сновидением и сталкингом. Безупречность обеспечивает избыток психической энергии, снижая силу фиксации центра восприятия (точки сборки); сновидение использует естественную подвижность восприятия во время сна и, благодаря избытку энергии, полученной от безупречности, пробуждает перцептуальный аппарат в такой степени, что фиксирует внимание в сновидении по модели бодрствующего сознания. Сталкинг, в свою очередь, резко усиливает способность контролировать внимание вообще (в т. ч. и во сне), в результате — совершенствует безупречность, что еще увеличивает энергообеспеченность системы. Кроме того, сталкинг значительно снижает сопротивление подсознательного (через перепросмотр) и этим облегчает работу со сновидениями.

Одновременно воин применяет тактику неделания, которая исполняет сразу две задачи: разрушает стереотипы перцепции поведения, а также подготавливает к активизации структуры и инструменты, прежде дремавшие в неосознаваемых областях психики. Главный инструмент неделания, вскрывающий "описание мира" и позволяющий соприкоснуться с иными режимами восприятия — остановка внутреннего диалога. Таким образом, безупречность, сталкинг и неделание оказываются общим источником той энергии, которую последователи дона Хуана называют волей.