Чтение онлайн

– Что это такое – «ливайсы»?

– Голубые джинсы! – Хоуп рассмеялась, представив, каким станет выражение его лица, когда он увидит их.

– Мне они не нужны, – сказал Арман, подходя к ней сзади поближе, чтобы принять у нее из рук несколько сумок. Затем он снова пошел за ней вверх на холм. – У меня превосходный портной и он – единственный, кому я доверяю.

– Тебе понравится, – пообещала она – Кроме того, портного твоего здесь нет, так что придется обойтись купленными джинсами.

– Посмотрим, – ответил Арман, но по тону его голоса Хоуп поняла, что он уже принят решение.

И через двадцать мину убедилась: он был совершенно прав. Легкая фланелевая рубашка в клетку, которую она купила Арману, оказалась слишком тесной для его могучей груди. Рукава кончились почти у самых локтей. Но джинсы… С джинсами вышло еще забавнее.

Он стоял перед ней, и его красивое лицо выражало крайнюю степень отвращения.

– Я не представляю, что думают о самих себе американцы, если они носят подобную одежду, – пробормотал он, рассматривая собственные ноги.

– Если ты спустишь их немного, чтобы они держались на бедрах, а не на талии, получился лучше, – сказала Хоуп, стараясь побороть смех.

– На бедрах? – он поднял бровь. – Если я это сделаю, то ткань на derricre [12] совсем провиснет. – Он повернулся, чтобы она смогла увидеть. – И эта ткань очень грубая, очень жесткая. Это изготовлено для крестьян, работающих в полях. Разве я не прав?

– Нет, – выдохнула она, – все американцы очень любят носить эту одежду в свободное время.

Он принялся расстегивать пуговицы – ему явно не терпелось поскорее снять ненавистные джинсы.

– Я так и знал. Я знал, что у французов хватит ума не создать ничего столь отвратительного, – проговорил он, и вид его оказался куда более красноречивым.

Этого было достаточно. Хоуп согнулась от смеха пополам. И к тому времени, как она смогла перевести дыхание, он уже вернулся из-за валуна, где в уединении переоделся.

– Тебе приятно, что я испытал такое унижение, Хоуп? – Казалось, кто-то ущипнул его за кончик носа.

– Пожалуйста… – она протянула к нему руку, – попытайся понять. Все сейчас носят такую одежду, даже во Франции. Я просто не знала точный размер и не могла выбрать их так, чтобы они подошли тебе по фигуре. Я смеялась вовсе не над тобой, просто увидела нашу одежду твоими глазами, и мне это показалось очень смешно. Я не виню тебя за то, что ты не хочешь ее надевать.

Он уставился на ее руку, словно принимая какое-то важное решение. Постепенно на лице его появилась улыбка, и уже знакомое тепло охватило Хоуп.

– Мне кажется, я догадался, – сказал он. – Поскольку ты носишь такую одежду, ты хотела и мне привезти то же самое. Но, видишь ли, моя Хоуп, твоя фигура куда более… как бы это сказать… куда более гибкая, чтобы носить подобное.

Если ты не возражаешь, я останусь в том, в чем чувствую себя удобно. Я могу постирать свои вещи в озере.

– Ты прав, – улыбнулась она. – В следующий раз попробую купить другой размер.

– Никаких следующих разов, Хоуп! – властно распорядился он. – Я останусь в том, что сейчас на мне, и покончим с этим.

Хоуп усмехнулась. Должно быть, он просто возненавидел джинсы.

– Хорошо, – сказала она.

– Прекрасно. А теперь давай посмотрим, что там еще есть.

Когда они все распаковали, уже почти совсем стемнело. Без долгих разговоров они поставили палатку, которую купила Хоуп, и повесили на ближайшее дерево газовый фонарь.

– Ну вот, – проговорила она, вытирая руки о ставшие совсем пыльными джинсы. – Так гораздо лучше.

– Лучше, чем что? – спросил Арман, нахмурив лоб.

– Лучше, чем ничего.

– Спальный мешок лучше всего. Он такой мягкий.

– Пуховый спальный мешок, – поправила она. – Он набит гусиным пухом.

Арман немного расслабился.

– Я должен постараться выучить английский получше, да? Это очень похоже на couvre-pied [13] или на перину, которая была у нас дома, только ткань совсем другая.

– Это искусственное волокно, называется «нейлон», – весело объяснила она. Ее и забавляло, и раздражало, что ей приходится объяснять ему все, что она сама принимала как само собой разумеющееся. – И раз уж мы заговорили о прошлом и настоящем, скажи, во Франции были библиотеки, когда ты жил там? Это место, куда можно пойти и взять почитать книгу, а потом вернуть.

Он покачал головой.

– Только очень богатые люди могли позволить себе приобрести библиотеку для дома. – Он пожал плечами. – И с какой стати бедняки стали бы брать книги для чтения? Их не учили писать или читать, так что для них книга была лишь предметом, с которого надо вытирать пыль.

– Сейчас все по-другому. Сейчас есть печатные прессы, и каждый месяц выпускаются сотни книг. Большинство из них поступает в публичные библиотеки, там же можно и заказать любую книгу. Таким образом, люди могут читать все, что представляет для них интерес.

– Значит, сейчас так много книг? Но зачем? Ведь надо узнать не так много сведений, чтобы жить в этом мире.

– Как – зачем? Благодаря такой системе каждый может читать обо всем, что ему интересно. Я тоже сегодня ездила в библиотеку, чтобы подыскать для нас кое-какую информацию, – сообщила Хоуп. – И я нашла некоторые сведения о призраках и привидениях и даже кое-что записала. Но если говорить правду, я еще больше запуталась…

– Почему?

– В тех книгах, которые я просмотрела, утверждается, что призраки могут возвращаться с того света по целому ряду причин. Такой причиной может стать, к примеру, пламенная любовь, или они могут вернуться из-за того, что не успели что-то сделать за время своей жизни, особенно если это касается мести за совершенные против них преступления. Важной причиной может также стать погребение не по правилам. – Хоуп избегала смотреть на Армана, притворяясь, что просматривает свои заметки, хотя и знала их наизусть.

Поддев пальцем ее подбородок, он приподнял ей голову так, что их глаза встретились.

– А что ты сама обо всем этом думаешь?

– Я не знаю.

– Угу, – поддразнил он. – Я бы сказал, что немного поздно хоронить меня по всем правилам. Мы ведь даже не знаем, что сделали со мной мои убийцы. – (Она поморгала.) – И Фейт тоже уже нет. Если ты клянешься, что ты не Фейт, я уверен, что, когда она скончалась, ее похоронили по всем правилам, и я бы сказал, что и говорить о пламенной любви тоже немного поздно.