Чтение онлайн

– Исчез… – услышала она свой собственный голос как бы со стороны. Но она должна вернуть его! Вернуть! Вернуть, чтобы снова увидеть его! Она скажет Арману, как сильно любит его, и снова сольется с ним в единую плоть. Возможно, он все говорил правильно и они действительно созданы друг для друга. Он стал ее половиной. Глаза ее горели от бесполезных сейчас воспоминаний об утраченных мгновениях, когда она могла бы многое рассказать ему. Например, она никогда не говорила ему о чувствах, которые существовали помимо ее любви: он был необходим ей так же, как земля, пища, вода и воздух.

Сундучок! Она быстро вскочила и двинулась к палатке. Сундучок! Ведь ключ пока не вложен в замок сундучка! Может быть, все еще получится и Арман станет живым, настоящим, а не растворится окончательно! Ведь надежда осталась… С силой, которой Хоуп в себе и не подозревала, она взялась за латунную ручку и вытащила сундучок из палатки, поближе к скале. Дыхание ее прерывалось, становясь подобным звуку кузнечных мехов. Хоуп сбегала за отверткой и начала выковыривать сухую землю, набившуюся в замочную скважину. Соленые слезы бессильно катились по ее щекам. Стон сменился плачем, когда она поняла, что земля не хочет так просто уступать свою добычу.

С решимостью, рожденной отчаянием, Хоуп наконец расковыряла землю настолько, что смогла выдуть ее. Она вытерла рукой подбородок, смахивая слезы, скопившиеся там, и оставляя грязный след на коже. Ей было все равно. Ничто сейчас не имело значения, кроме латунного сундучка, который стоял на земле перед ней.

Цепляясь за землю, она потянулась за своей сумкой и ключом в рамке. Взяв его в руки, она сначала попыталась открыть крепкую рамку. Но та не поддалась ни на йоту. Тихий стон, похожий на мяукающее хныканье, подступил к ее горлу. Наконец, зажав в дрожащих пальцах камень, она разбила стекло и схватила ключ, разрезав при этом руку. На мгновение она застыла, глядя на капли крови. Неважно. Иной боли она не чувствовала – только боль в глубине груди.

Глотнув воздух, она вставила ключ в замок, толкая глубже часть оставшейся в замочной скважине земли, накопившейся там за много лет. Сейчас надо быть очень осторожной, чтобы не повредить ни замок, ни ключ. Пальцы ее подрагивали, нежно прикасаясь к ключу. Если ключ сломается, это будет означать крушение всех ее надежд вернуть Армана. Слезы все струились и струились по ее щекам, но Хоуп ничего не замечала – она и не знала, что плачет.

Услышав насвистывание, она сначала решила, что это поднимающийся ветер обманывает ее. Но звук раздался снова, такой нежный и сладостный, такой же болезненно знакомый, как и всегда. Она замерла на месте, не в силах пошевелиться. Минуты шли.

– Арман? – хрипло прошептала она, все еще неуверенно. И снова застыла, боясь, что мелодия затихнет. Но этого не случилось. Казалось, она парила на крыльях ветерка, обволакивая Хоуп. Повторяющийся мотив был ей дорог, но вызывал и страх. Что же это – начало или конец? – Арман? Ты здесь? – снова спросила она ветер.

– Да, ma petite cherie. – Голос его был тих, как шепот, и раздался, кажется, внутри ее самой, а не от ветерка, но был наполнен характерной для него смесью иронии и печали. – Боюсь, я вижу тебя намного лучше, чем ты меня.

Она круто повернулась, глаза ее метались из стороны в сторону.

– Где ты? – прошептала она, внезапно испугавшись, что теряет рассудок.

– Я в воздухе, над тобой, рядом с тобой, любовь моя.

– Я нашла ключ! – Хоуп высоко подняла его в воздухе, словно жертвоприношение, которое должно было умилостивить богов. Она бы все на свете отдала, только чтобы Арман был рядом с ней. Все на свете! – Я вложила его в замок, Арман. – Она отчаянно пыталась избавиться от комка в горле. Ей было больно дышать, больно смотреть. Все доставляло такую боль… Словно тысячи ножей исполосовали ее кожу и впились в кости, разрывая ее на части. Она снова утерла слезы рукавом. – Я думала, может, ты вернешься, если я воспользуюсь ключом. Но я опоздала.

– Нет, – голос его донесся до нее подобно порыву теплого ветерка. – Ты не опоздала, любимая. Ты как раз вовремя.

– Что же мне делать? – Слова были произнесены шепотом, они прозвучали как плач ребенка ночью.

– Встань, моя eglantier. Дай мне посмотреть на тебя. Дай увидеть тебя всю, как при нашей первой встрече.

Колени ее дрожали, когда она поднялась, но руки действовали быстро и уверенно, пока она раздевалась и поворачивалась. Ей было все равно, что она не может увидеть его, если только он с ней. Все еще с ней. Он разговаривает с ней. Она не могла утратить последнюю ниточку, связывавшую их. И не утратит.

Теплый ветерок ласкал ее, словно это его руки прикасались к ее груди, дразня, касались живота, согревали ее кожу своим теплом.

– Я люблю тебя, моя Хоуп. Я люблю тебя так, что не могу и выразить. И мне не надо объяснять это тебе, правда? Ты ведь все знаешь, да?

– Да, я это знаю. И ты знаешь, что в тебе вся моя жизнь, – просто ответила она и выпрямилась с достоинством, запечатленным в каждой линии ее обнаженного тела.

– Будь сильной, моя Хоуп. Будь такой сильной, как та сила, что заложена в тебе. Мы снова встретимся. Неважно, как или где, но мы снова будем вместе. Клянусь тебе. И когда мы с тобой встретимся в следующий раз, то оба будем свободны и сможем любить и быть любимыми. Как нам и предназначено.

Сердце Хоуп стучало в груди, и смутный страх от мысли, что она вот-вот потеряет его, переполнял ее. И все же она понимала, что ничего больше не может сделать. Если он не останется с ней, душа ее будет опустошена, и перед ней будет только одинокая жизнь, наполненная невыносимыми воспоминаниями. Но если вдруг он прав…

– А откуда… откуда ты это знаешь?

Он грустно рассмеялся.

– Откуда я знаю, что солнце будет вставать снова и снова? Откуда я знаю, что у тебя будут замечательные дети? Я одинаково уверен и в том, и в другом. Я просто знаю.

Страх ее сменился яростным гневом, который нарастал в ней с невероятной силой и наконец излился, давая выход неимоверному напряжению, которое она испытывала.

– Черт бы тебя побрал, ты просто высокомерный, напыщенный француз! – воскликнула она, страстно желая и нуждаясь в успокоении, которое, она понимала, он не мог принести ей теперь.

– А ты – любящая женщина, готовая отдать все, и с темпераментом, которому позавидуют сами фурии, – прошептал он ей на ухо, и в голосе его проступило бесовское лукавство. – Ты моя лесная роза!

Слезы застлали ей глаза. Высоко подняв руки, она пошарила в воздухе, пытаясь нащупать очертания Армана.

– Не уходи. Пожалуйста, не покидай меня, – молила она хриплым шепотом.

– Шшш, малышка. Дай мне в последний раз ощутить тебя рядом с собой, – сказал он.

Ветер коснулся ее длинных волос, пока она молча стояла, закрыв глаза, чтобы отдалить приближение неизбежного. Внезапно теплый порыв ветра окружил ее со всех сторон, прикасаясь к ней то тут, то там, обвиваясь вокруг ее талии, словно руки возлюбленного. А слезы все катились и катились по ее щекам. Дыхание Хоуп становилось прерывистым и таким неровным, что у нее закружилась голова.