Чтение онлайн

– Какая же ты упрямая Мелиса. – Мама возмущенно фыркнула в трубку. Наверное, она хотела сказать, что я вся в дядю, но мама промолчала. – Ладно, мне уже пора. Скоро Поль вернется с работы, а мне еще нужно приготовить ужин и выгулять Лулу. Держи меня в курсе дела, дорогая.

Лулу – это мамин американский кокер-спаниель кремово-белого окраса, которого Поль подарил маме на их пятую годовщину, пять лет назад.

– Конечно мама. Хорошего вечера.

После разговора с мамой мне не стало легче. Я легла обратно на подушку. В Париже был уже очень поздний вечер, тогда как в Торонто время только приближалось к семнадцати часам.

Как я заснула, совершенно не помню. Но проснулась так же резко, как и заснула. Возможно потому, что мне приснился или показался мой дядя. Словно он сидел на моей постели и говорил мне, что мне пора просыпаться. А я ворочалась из стороны в сторону и никак не хотела открывать глаза. И тогда дядя скинул с меня одеяло и схватил меня за ногу. А рука у него была до того ледяная, что с ней не сравнятся даже ледники Арктики. От его прикосновения по телу побежали мурашки, и я хотела высвободить ногу, но не смогла пошевелиться, а дядя держал меня мертвой хваткой. И в тот момент, когда я уже больше не могла терпеть этот могильный холод, я попыталась закричать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип.

«Мелроуз успокойся! Я не причиню тебе вреда. Только услышь меня. Все, что ты узнаешь обо мне, это не правда. Поэтому больше никому не доверяй. Ты будешь в праве меня возненавидеть, но знай, что я любил тебя как свою родную дочь и никогда бы не поступил с тобой плохо».

После этих слов я почувствовала, как дядя отпустил мою ногу и сковывающий меня могильный холод отступил. А я, вздохнув с облегчением, резко открыла глаза и увидела, что в комнате я одна и уже наступило утро.

Я осторожно села на постели и увидела, что моя левая нога, за которую меня во сне держал дядя, была раскрыта. Наверно, ворочаясь во сне, я сама скинула с себя одеяло и поэтому замерзла. А мозг из-за случившегося нарисовал мне такую картину. Не мог же мне явиться призрак?!

Как-то странно, словно завибрировал кристалл у меня на шее. Взяв его в руку и, внимательно на него посмотрев, мне даже показалось, что камень стал темнее. Будто бы сама тьма сгустилась в нем. Испугавшись, я выпустила камень из руки и тряхнула головой. Вибрация тут же прекратилась так же быстро, как и началась, а камень приобрел свой прежний оттенок.

Я потерла лицо руками и, озадачено покачав головой, поднялась с постели и направилась в душ. А после, переодевшись в черное платье и черные балетки, я перекинула свою сумку через плечо и направилась в свой магазин. Не забыв по дороге купить в любимом кафе кофе.

Сегодня мне предстоял нелегкий день, и я должна одна как-то со всем справиться.

* * *

После открытия магазина я дождалась прихода Кристин. Подруга старалась поддержать меня и даже предлагала взять выходные до понедельника, но я заверила, что дома наоборот буду слишком много обо всем думать. А на работе смогу быстрее отвлечься.

Патрик пришел к десяти часам, и я смогла оставить магазин на друзей. А сама же отправилась на кладбище Монпарнас, где будет похоронен мой дядя.

Траурная процессия заняла около часа. Приглашенных людей было около двадцати человек, среди которых был дядин партнер по аукционному дому месье Жером Бестье, а так же близкие друзья и, конечно же, Лиана вместе с личным помощником дяди месье Анри. И была еще одна женщина, которую я видела впервые. Возможно это тот самый нотариус, о котором говорил месье Анри. Потому что уж очень странно Лиана на нее смотрела и о чем-то шепталась с месье Бестье.

Оделась она сегодня очень сдержано – в черный брючный костюм от «Chanel» и черные туфли на высоченном каблуке от «Louboutin». Густые каштановые волосы придерживали черные круглые очки. А вот что-что неизменно, так это ярко-красная помада на ее губах. Ни какой траур не заставит ее отказаться от любимого цвета.

Я же на ее фоне со своими длинными прямыми пепельными волосами и абсолютно без макияжа, наверно выглядела как подросток и белая ворона. Неудивительно, что все мужские взгляды то и дело задерживались на Лиане.

Когда же похороны были окончены, я ненадолго задержалась возле могилы, чтобы в одиночестве почтить память дяди. И чтобы никто не видел моих слез.

В этот момент чья-то рука легонько коснулась моей спины, а справа от меня появилась чья-то фигура. Я повернула голову и увидела вновь ту незнакомую женщину.

– Мадмуазель Мелиса Меро? – Обратилась она ко мне и, наклонив голову вправо, внимательно на меня посмотрела.

– Да, это я. А вы мадам? – Я, смахнув слезы, тоже внимательно на нее посмотрела.

– Меня зовут мадам Лукас. Я нотариус вашего дяди Жака. Прошу вас присесть ненадолго. Месье Меро просил, чтобы его последнюю волю огласили на кладбище возле его могилы. Чтобы, как он выразился, он тоже мог ее услышать.

– Хорошо. – Я послушно кивнула и прошла к пустым стульям, оставшимся после похорон.

Через несколько минут ко мне и мадам Лукас присоединилась Лиана, месье Анри, месье Бестье и друг дяди, которого я знала почти всю жизнь, и который был на много старше моего дяди, месье Эрнест Дюбуа. Он сел рядом со мной и понимающе кивнув головой, поднял глаза на мадам Лукас, которая взяла для себя стул из общей кучи и, поставив его лицом к нам, грациозно присела на него, водрузив себе на колени толстый дипломат, набитый бумагами.

– Благодарю всех присутствующих, что решили остаться и узнать последнюю волю усопшего. – Мадам Лукас раскрыла свой дипломат и выудила оттуда запечатанную толстую папку, перевязанную бечевкой, которую скрепляла алюминиевая пломба. – Как видите, документ еще никто не открывал и не видел содержимого.

«Словно старинное письмо, заклеенное фамильной печатью» – почему-то подумалось мне.

– С позволения всех присутствующих, я вскрою данный документ. – Сказала мадам Лукас, окинув всех пристальным взглядом.

– Будьте добры. – Сквозь зубы процедила Лиана, а я бросила на нее презрительный взгляд.

Алчная стерва!

После чего мадам Лукас достала из своего дипломата ножницы и, перерезав бечевку, вскрыла папку. Она быстро перебрала имеющиеся там бумаги и, разложив их в только ей понятном порядке, начала зачитывать написанное вслух.

«Я, Жак Себастьян Меро, находясь в здравом уме и светлой памяти, составил завещание вместе со своим личным нотариусом мадам Катрин Лукас. Поскольку только этой женщине я смог довериться по-настоящему.