Чтение онлайн

Когда все разошлись, Тимон с Марбери остановились сразу за дверью зала.

— Я уверен, что убийца наконец бежал, — тихо сказал Тимон, — но все равно мы должны хотя бы осмотреть окрестности — вы согласны? В то же время я смогу задать вам несколько вопросов, на которые вы ответите полно и со всей откровенностью.

— Уж не вообразили ли вы, — так же тихо ответил Марбери, — что запугаете меня?

«Надо бы», — подумал Тимон.

— Впрочем, — продолжал Марбери, — полагаю, я и нанял вас с целью расследовать эту… ситуацию. Кто платит дьяволу, должен, по крайней мере, получить с него работу. Прошу, спрашивайте о чем хотите. — Он отошел от стены здания. — Идем?

И снова Тимон с какой-то неловкостью ощутил, что Марбери ему нравится. Сопротивляясь этому чувству, он сосредоточился на самом важном.

— Я хотел бы проверить, не оставил ли убийца следа, — быстро заговорил он. — Однако Лайвли открыл мне нечто, в чем я подозреваю мотив убийства Гаррисона.

— Да? — Лицо Марбери не выдавало ни чувств, ни мыслей.

Ночь, отметил про себя Тимон, словно нарочно старалась быть непроглядной. Луну закрыли низкие дождевые тучи, прокатывавшиеся по небу, как морские валы в бурю. Самая подходящая ночь для мрачных открытий и затаившихся убийц.

— Вам известно, что в распоряжении мастера Лайвли находится подлинная рукопись Евангелия святого Луки?

«Первый удар должен быть самым сильным, — думал Тимон. — Посмотрим, как он это выдержит».

— Насколько я понимаю, — отозвался Марбери, почесывая в ухе мизинцем, — Лайвли показал вам страницу некоего старинного текста. Я видел этот лист у него в руках.

— Этот документ доказывает, что во всех последующих списках Евангелия допущена серьезная ошибка.

Тимон медленно отходил от стены Большого зала, выискивая на траве следы.

— Эта ошибка — и есть ваш мотив? — усмехнулся Марбери, не скрывая презрения. — А знаете ли вы, что они за день отыскивают до двадцати подобных ошибок?

— Понимаю… — Тимон склонил голову и решил сменить предмет разговора, оставив пока Марбери в уверенности, что тот взял верх. — Не сойти ли нам с дорожки, декан? Я пытаюсь найти хоть какой-то след убийцы — возможно, в мокрой траве, — отпечаток подошвы, обрывок листа, каплю крови. Думаю, убийца бежал не по мощеной дорожке — шаги на ней отдаются слишком звонко. Наш человек предпочел бы тишину, не так ли?

Марбери рассеянно шагнул в сторону от дорожки.

— Так об этих ошибках перевода…

— А, — перебил Тимон, заметив про себя: «Хорошо, Марбери продолжает обдумывать гипотезу, он ее пока не отбросил».

— Я имею в виду, что если вы говорите об ошибках в более старых текстах…

— Меня заботит всего одно слово в тайном тексте, — нетерпеливо отрезал Тимон, — сейчас для нас это самый насущный вопрос.

— Нет, — упрямо возразил Марбери. — Я пытаюсь убедить вас, брат, что в вашем открытии, в чем бы оно ни состояло, нет ничего существенного.

Ему, пожалуй, сотни лет, его значение стерто временем. Оно несравнимо с насущной необходимостью того, что происходит здесь, в Кембридже, в лето Господа нашего 1605.

Тимон остановился.

— Если вы так думаете, значит, вы не видели текста, о котором я говорю.

— Возможно, не видел, — признал Марбери, бросив быстрый взгляд в сторону Тимона.

— Этой проблеме не сотни, а более тысячи лет. Известие об открытиях, сделанных у вас в Кембридже, подкосило бы самые основы нашей веры. Вот чего боится Лайвли. Вот из-за чего был убит Гаррисон.

— Чушь, — проворчал Марбери. — Что с того, было ли во Втором послании к коринфянам написано «день спасения» или «тот день спасения», и следует ли поставить запятую в главе шестнадцатой стихе девятом Евангелия от Марка. Дух Господнего Писания остается неизменным.

— Да… — Тимон прикусил верхнюю губу. Слова Марбери подтвердили, что ему известны далеко не все открытия, сделанные в Большом зале. Неужели ученые намеренно оставляли его в неведении? Боялись поделиться тем, что узнали, с человеком со стороны? Надо признать, многие за историю написания Библии открывали тайны куда менее опасные и дорого платили за это — порой жизнью.

В 1382 году, когда Джон Уиклиф сделал первый английский перевод Библии, католическая церковь лишила его кафедры в Оксфорде и сожгла его книгу. А Уильям Тиндейл, который в 1525 году перевел на английский Новый Завет, вынужден был бежать в Германию. Инквизиция начала за ним охоту, требуя крови. Тиндейла схватили, пытали, удушили и сожгли его тело.

Заметив, как запутались его мысли, Тимон решил вернуться к началу.

— Декан Марбери, — спокойно проговорил он, — не сумею ли я переубедить вас?

— Каким образом? — помедлив, спросил Марбери.

— Позвольте для начала задать вопрос о том документе, который показал мне Лайвли, который вы видели у него в руках. Этот документ уже находился в Кембридже, когда сюда собрались ученые, или Лайвли привез его с собой?

— Этот документ, если я правильно вас понял, был доставлен нам гонцом от самого короля Якова. Ради большего драматического эффекта подчеркну, что гонец этот был вооружен. — Марбери потупился. — Признаться, тогда у меня это вызвало некоторое раздражение.

— Да, Лайвли намекнул, что этот документ окружен особой секретностью, — Тимон уже не высматривал следов в траве. — Удивитесь ли вы, узнав, что еще до смерти Гаррисона все восемь ученых изучили рукопись и признали ее подлинной?

— Признаться, я удивлен, что эти люди хоть в чем-то оказались согласны между собой, — натянуто усмехнулся Марбери.

— Лайвли показал мне всего одну фразу из этого Евангелия святого Луки, — без обиняков сказал Тимон, — но этой фразы хватило бы, чтобы повергнуть в хаос весь христианский мир.