Чтение онлайн

Нежные губы Лили снова шевельнулись.

— Этот мальчик… он так одинок. Он зовет… он просит о помощи. Он хочет… он хочет, чтобы его нашли. Он в темноте… он совсем один…

— Лили, — осторожно сказала Эва, — спросите мальчика, кто он такой. Кэм ли это? Пожалуйста, узнайте…

— Не… неясно. Связь между нами слишком слаба…

— Спросите его, Лили, умоляю, — настаивала Эва. — Это мой сын? Или кто-то другой?

Лили открыла глаза и посмотрела на Эву, но ее взгляд не сразу прояснился.

— Я… я не знаю, — запинаясь, выговорила она. — Голос слишком слабый. Контакт… контакт очень неуверенный. Позвольте мне продолжить. Но, Эва, пожалуйста, сидите тихо. Не надо больше задавать вопросов. Не сейчас.

— Простите… — Эва крепко сжала губы, твердо решив больше не беспокоить Лили. Экстрасенс дотянулась до ее сына, Эва была уверена в этом. Но следующие слова Лили ошеломили ее.

— Не могу сказать, связалась ли я с его духом или с умом. Пока не совсем ясно.

Несмотря на только что принятое решение, Эва заговорила:

— Вы сказали, мой сын потерялся. Кэм действительно потерян для нас. Это должен быть он!

Лили подняла руку, останавливая Эву.

— Мысли, которые я уловила, слишком слабы, хрупки. Он боится.

— Конечно, он боится! Ему не нравится место, где он находится, он хочет вернуться ко мне, к своей семье, неужели не ясно? — Эва уже не могла сдержать поток слез, хлынувших из ее глаз. Она сжала руки так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Я не могу понять, чего именно он боится, — беспомощно сказала Лили. — Ничего определенного. Он слишком далеко.

Эва пребывала в отчаянии.

— Прошу, — умоляюще твердила она, — прошу, пожалуйста…

Глаза Лили снова закрылись, и она откинулась на спинку кресла. Ее лицо напряглось, вытянулось, работа мысли отражалась в болезненно искаженных чертах.

Вдруг что-то изменилось.

Лили резко открыла глаза. Повернулась в кресле, съежилась, закрыв лицо ладонями, и застонала, качая головой из стороны в сторону, как будто ее колотило в агонии. Эва была потрясена и напугана этой переменой. Рот Лили широко раскрылся, словно от ужаса, глаза вытаращились в потолок. Уронив фотографию Кэма, она трясущимися руками вцепилась в собственную шею.

И Эва содрогнулась, почувствовав нечто тяжелое и темное, наполнившее гостиную. Это повисло над ней, как плотная, но невидимая пелена. Казалось, сам свет покинул комнату, пропитанную тягостным полумраком. Даже огонь в камине ослабел, пламя прибилось к поленьям, теряя жар.

Руки и плечи Лили сотрясались, но Эва не знала, это от наполнившего комнату холода или от того, что медиум сильно испугана. Облачка пара вырывались изо рта Лили при каждом судорожном вздохе, и Эва попыталась встать с кушетки, чтобы подойти к девушке, но обнаружила, что словно приросла к месту, примерзла и не может даже приподнять руку. Ее охватил временный паралич.

Тем временем дрожь начала колотить тело Лили с головы до ног, плечи просто бились о спинку кресла. Шея и спина девушки изогнулись, словно в судороге, губы дрожали мелкой дрожью, пальцы обеих рук вцепились в подлокотники кресла.

Лили застонала, потом выкрикнула:

— Уходи, оставь меня в покое! Тебе здесь нечего больше делать!

Эва не знала, к кому или к чему были обращены эти слова. Они с Лили сидели в гостиной вдвоем, хотя, конечно, Эва и сама ощущала некое сильное, пугающее присутствие. Да еще запах, зловоние, раздражавшее ноздри.

Лили Пиил продолжала биться в припадке: ее спина застыла выгнутой дугой, подбородок отвис так, что рот раскрылся еще шире, глаза вытаращились, ничего не видя. Лили начала подниматься с кресла, все еще цепляясь за подлокотники, ее живот выпятился вперед, голова откинулась назад до предела.

Эву внезапно охватила тошнота, и она попыталась справиться с ней, с силой сглотнув, дыша открытым ртом. Но это не особо помогло. Она изо всех сил пыталась встать с кушетки, но так и не смогла подняться. Ее позвоночник застыл, а тело покалывало. Но почему она не может двигаться?..

Ответ пришел, как некая мысленная насмешка: все дело в страхе, это он удерживал ее на месте, она просто боялась пошевелиться… Все, что могла сделать Эва, так это наблюдать за ясновидящей, чье тело теперь яростно корчилось в кресле. Несмотря на собственный страх, Эва тревожилась о Лили, боясь, что в пароксизме транса та может причинить вред самой себе. И снова Эва напряглась, пытаясь пошевелиться, на этот раз сумев поднять руки. Ее дрожащие пальцы протянулись к обезумевшей ясновидящей.

Но Лили внезапно упала в кресло и затихла. Ее голова упала на грудь, глаза снова закрылись. Время от времени у нее дергались то рука, то нога, то плечо, но Лили все так же расслабленно лежала в кресле.

В комнате стало очень тихо.

И еще холоднее.

Огонь в камине почти погас.

Эва не отрываясь смотрела на Лили, распластанную в кресле тряпичной куклой. В комнате потемнело, и не потому, что подступил октябрьский вечер, просто нечто непонятное приглушило, ослабило свет. Тени сгустились, оживая. Напротив Эвы Лили Пиил лежала в кресле… но вот ее левая рука пошевелилась раз, другой… И наконец соскользнула с подлокотника на бедро девушки.

Голова Лили медленно поднялась, и даже зеленые глаза показались Эве темными, почти черными в слабом освещении гостиной. Но может, это впечатление создалось из-за того, что зрачки Лили сильно расширились и радужка превратилась в тонкую линию вокруг них.

Сначала Эве почудилось, будто медиум смотрит на нее. Но потом она поняла, что полные ужаса глаза Лили пожирают взглядом что-то за ее спиной.

Гэйб остановился за микроавтобусом, принадлежавшим средней школе Меррибриджа. Из-за того что дорога здесь была слишком узкой, автобус полностью перегородил подъезд к маленькой парковке с правой стороны. Ожидая, когда автобус наконец двинется с места, Гэйб посмотрел на затянутое облаками вечернее небо. Сумерки в это время года и без того наступают рано, но из-за сплошных темных клубов над головой лучи садящегося солнца и вовсе не могли пробиться к земле.

Лорен выскочила из автобуса слева, из пассажирской двери, и Гэйб наблюдал за тем, как она машет рукой, прощаясь с друзьями, как автобус трогается с места, чтобы отправиться дальше, вниз по склону, к прибрежной деревне. Он тронул машину с места, чтобы поставить у моста, и тут с удивлением увидел на стоянке маленький двухдверный синий «ситроен». Гадая, кому бы мог принадлежать этот автомобиль и зачем кто-то приехал в Крикли-холл, Гэйб пристроил внедорожник позади чужой машины, развернув его под другим градусом.