Чтение онлайн

Все стало ясно: «тип» не случайно попадался на нашем пути. Слишком много совпадений. И уж тем более не случайно устроился в музей садовником. Вид у него явно не крестьянский, да и сам он не похож на обожателя зеленых насаждений. Мы запрыгнули в автобус. Ехали снова молча, по договоренности. Но это молчание ой как отличалось от предыдущего.

В номере мы, не раздеваясь, принялись вырабатывать план. До отъезда из Легницы осталось три дня, в крайнем случае пять, а еще неизвестно, крайний ли это случай? Халине мы решили сказать, что кое-что нашли и пока все нормально. О «типе» мы решили умолчать, и опять же пока.

— Но как нам быть? — спросила Элла.

— Предлагаю, — начала я. — Нужно эти три дня пожить в усадьбе. Там есть каштановый парк, да и вообще рядом лес, будем следить еще и за «типом».

— Да? Ночевать в лесу? Ночью холодно и страшно! — запротестовала Элла.

— Надо купить палатку, поставим ее в лесу, так как в парке нельзя, туда будет заходить «тип» по долгу службы, раз он теперь садовник. Из парка можно просто следить за ним. Из отеля выписываться не будем, пусть останется видимость, что мы живем там.

— Это все ладно, — сказала Оксанка, задумавшись. — А вот как мы вскроем тайник?

Ответ у меня был:

— Это опасно и трудно, но выход один. Вспомните «Бронзовую птицу» Рыбакова. Нам остается изловчиться и провести ночь в музее.

Элла поежилась, Оксанка была «за».

— Действительно, это единственная возможность! — сказала она.

Мы решили действовать безотлагательно. Сейчас идем в магазин искать палатку, в крайнем случае будем брать напрокат. Составить список того, что взять с собой, мы поручили Элле, так как она из нас самая рассудительная. Хотя Элка и протестовала, мотивируя тем, что у нее в голове полный сумбур, выбора у нее не было. Мы с Оксанкой занялись сценарием. В музее стояли кровати с покрывалами до самого пола. Уборка проводилась каждую субботу, завтра всего лишь среда, так что спрятаться можно под кровать. В музее мы должны быть втроем, так как кому-то одному было бы жутковато, хотя втроем тоже страшно. Ведь не мы одни охотимся за домом. Как-то поведет себя наш «тип»? Также мы решили выйти из отеля непринужденно, всем своим видом показывая, что идем на прогулку или куда-нибудь еще. Не оглядываться, не шептаться, не делать задумчивых и озабоченных лиц. Мы направились в магазин. Он находился не очень далеко от гостиницы. К нашему счастью, в нем имелся отдел охотника и рыболова, и много нужных вещей здесь можно было купить. По дороге в магазин мы следили, не идет ли кто за нами. Проделывалось это с помощью зеркальца в пудренице. Никого и ничего подозрительного мы не заметили.

В конце концов, «тип» теперь был на месте, ему нужно торопиться, если он никого не нанял следить за нами — волноваться нечего. Ехать мы решили последним автобусом и выйти из него, не доезжая усадьбы.

В магазине мы купили все необходимое, а именно: палатку, три фонарика, бинокль, удобную холщовую сумку, веревку и средство от комаров. Запаслись спичками, предметами туалета и пледами. Одели кеды, спортивные лосины, майки, кепки и отправились в путь. Предварительно Элла позвонила Халине и сказала, что у нас все в порядке. Сотовый мы решили взять с собой. Все наше имущество уместилось в один большой рюкзак, который мы несли по очереди. Наконец подошел автобус. На случай, если в нем ехал кто-нибудь нанятый нашим «типом», мы в допустимой громкости делились своими планами пикника в лесу. Вид у нас был беззаботно-глуповатый, который мы успешно разыгрывали. Со стороны это смотрелось так: три хронически городские дурочки вырвались в кои-то веки на природу и удивляются каждой букашке. Для пущей достоверности фотоаппарат висел у Оксанки на шее. Мы вышли за две остановки от усадьбы и еще покуражились некоторое время, пока автобус не скрылся из глаз. Как только он исчез, мы энергичным шагом направились к усадьбе. Время было рассчитано таким образом, чтобы подойти к усадьбе не совсем в темноте, но и не при свете заходящего солнца.

Наконец мы подходим к месту. Уже видна черепичная крыша сквозь деревья.

— Какое-то время нужно переждать, чтобы поставить палатку. Еще слишком светло, — сказала Оксанка.

Мы приблизительно выбрали место для стойбища. Вскоре солнце уже село, лес в закатных сумерках стал волшебным, птицы заснули. Мы занялись установкой палатки. Фонарики не зажигали и старались не шуметь. К нашему удивлению, палатку мы поставили быстро и — с испугу — правильно.

В эту ночь было решено провести рекогносцировку. Как только стало достаточно темно, мы направились к музею.

— Будьте наготове! Возможно, когда мы вернемся в палатку, там окажутся маленькие лесные жители, — начала я предостерегать.

— Гномы, что ли? — спросила Оксанка.

— Сама ты гном! — разозлилась я. — Никогда не дослушаешь, а перебиваешь! Я имею в виду зверьков. Так вот, не вздумайте кричать!

— Перестаньте меня пугать! — напустилась на нас Элла. — Еще не хватало лечь на змею!

Мы перешли на шепот, так как уже подходили к дому. Нам некогда даже любоваться ночным лесом, а он того стоит. Было так хорошо, так ароматно пахли травы, так сказочно вспыхивали светлячки, что осталось увидеть только эльфов и фей. Мы расположились неподалеку, опасаясь подходить ближе, да это вовсе и не нужно. С нашего места любое движение на территории усадьбы было бы замечено. Мы находились справа от входа и почти не разговаривали, сосредоточившись на наблюдении. Оксану предупредили сразу: если будет хоть один вскрик от комариного укуса, то укусим ее уже мы. Прошел почти час. Никого и ничего заметно не было. У нас затекли спины и шеи. Элла взялась за бинокль, хотя уже было довольно темно. Я полезла на дерево, Оксанка подсадила меня. Мы решили посидеть на этом месте еще где-то около часа. Ничего не происходило. Вдруг мне показалось, что из небольшой постройки, служившей, видно, для хранения инвентаря, кто-то вышел. Я напрягла зрение и сделала знак девчонкам. Может быть, мне это только показалось? Элла «навострила» бинокль.

— Кажется, кто-то шевелится, — прошептала она. Потом вокруг этого «что-то» появилось слабое свечение, и мы увидели мужчину с лопатой. Он потоптался на месте и как-то нерешительно начал копать. Мы захихикали в унисон — наивный, он думал, что ценности зарыты на территории усадьбы. Я увеличила частоту хихиканья, подалась назад, чтобы, не дай Бог, не донеслось до него, и почувствовала, что позорно лечу вниз. Я приземлилась, подмяв под себя Оксанку и стукнув Эллу по голове фонариком. От шишки на голове ее спасла шишка из волос. Мы, давясь со смеху, осторожно пошли к палатке. Все, что нужно, мы увидели, и это нас ободрило. «Тип» копал, а значит, ничего не знал о тайнике.

В палатке, слава Богу, никакой живности не оказалось. Я смазала свои царапины йодом из аптечки, и мы мгновенно уснули. Утром нас разбудил птичий гомон. Солнечный зайчик осторожно крался сквозь окошечко в палатке. Мы собирались с армейской прытью. Наскоро позавтракав припасенными с вечера полуфабрикатами и придав себе вид свежеприехавших, мы побежали к трассе, решив остановить машину. Чтобы все было подано правдоподобно. Если бы сели в автобус, то, возможно, нанятый шпик сразу сообразил бы, что мы провели ночь неподалеку от усадьбы.

Наконец подъехали. В этот день народу в музее было больше обычного. Это нам на руку, так как легче остаться в какой-то мере незамеченными. Главное — чтобы за нами не следили. А вот это оказалось труднее. «Тип», переквалифицировавшийся в садовника, то и дело сновал по залам, и было понятно, что он заметит, если мы выйдем из здания. Наш план ночевки в музее срывался. Оксанка кусала губы с досады, я лихорадочно соображала, а Элла дышала, как в кино.

— Давайте выйдем на улицу, — предложила я. — Авось там что-нибудь найдем подходящее.

Мы осторожно, стараясь не привлечь внимания, вышли. Оксанка взялась фотографировать усадьбу снаружи — на тот случай, если «тип» пойдет вслед за нами узнать, зачем мы вышли. В том, что он знает о нас что-то, сомневаться не приходилось. Вот только каким образом он это узнал? У Никольских знакомых и родных за границей не было, и уж, конечно же, разговоров об Оксанкиных видениях они ни с кем не вели.

Пока Оксанка псевдофотографировала, мы с Эллой прошли за дом… И не поверили своим глазам: по стене поднималась лесенка, по всей видимости, ведущая на что-то типа чердака или слухового оконца. Мы понеслись за Оксанкой.

— Оксана, иди сюда! — прошептала я и, когда она подбежала, глазами указала ей на лесенку. Дверца этого чердачка не была закрыта. Решение созрело сразу.

— Едем вместе со всеми, выходим на нашей стоянке, ждем ночи, возвращаемся и пробираемся по этой лестнице в дом. А там — будь что будет! — сказала Элла.

Побродив для видимости еще с часик по музею и вдоволь налюбовавшись экспонатами, мы вышли с толпой экскурсантов, делая вид, что оживленно что-то обсуждаем. Сели в автобус. Почти перед нашей остановкой мне попала в глаз соринка из раскрытого окна. Я полезла за зеркальцем и уставилась в него, усердно ковыряясь в глазу. Вдруг краем глаза увидела подозрительно косившегося на нас мужичонку. Я — не зациклившаяся на собственной привлекательности кокетка и не причислила его к лику наших воздыхателей. Потому только прошипела девчонкам: