Чтение онлайн

— Нет, дорогой мой Клод, у себя в доме американцы гадить не станут. Для них удобнее, чтобы Эдди Локса прикончили в Европе. А Для нас его неожиданный отъезд в Нью-Йорк — большой выигрыш во времени. Итак, приступим, друзья, к делу — обсудим мой план. Как бы его назвать? Допустим, план задержания, а правильнее — временного задержания американского эмиссара Альфреда Вульфа для обмена на похищенную у родителей безвинную Мэри Локс…

В эти дни в одном из фешенебельных парижских кабаре «Золотой петух» с огромным успехом шла программа-концерт «Да здравствует Америка!». Выступали такие звезды, как Джонни Холлидей, Шарль Азнавур, Сильвия Вартан, Энрико Масиас, Жак Дютронк, Сальваторе Адамо, исполнявшие американские песни разных времен. Владелец кабаре Ив Трюньян был давним другом Жан-Поля — вместе учились еще в школе, а войну провели в Сопротивлении. Движение это было пестрым по разнообразию форм и способов борьбы против оккупантов. Одни по примеру советских партизан создавали диверсионные группы, скрывались в лесах и горах. Другие, пользуясь определенным либерализмом немецких властей, сохранявших традиционный уклад французской буржуазной жизни, оставались на местах и действовали исподтишка. Жан-Поль Моран и Ив Трюньян входили в группу, которая потрясала Париж своими дерзкими до неправдоподобия налетами, похищениями, взрывами. Кабаре «Золотой петух» и в те времена было очень популярным. На его подмостках выступали потрафлявшие пошло-сентиментальному немецкому вкусу шансонье и танцоры, входившие в диверсионную группу владельца увеселительного заведения.

Жан-Поль застал Ива Трюньяна за утренним кофе. Небольшого роста, толстый и лысый, он казался составленным из двух шаров — головы и живота. Друзья обнялись, поцеловали друг друга в щеку.

— Ты, однако, не меняешься, Ив. Круглый, как наша планета.

— В моем возрасте нельзя худеть, Жан-Поль, иначе сразу же сморщишься. Хочешь кофе?

— Изволь.

— Со сливками?

— Со сливками.

Трюньян позвонил и велел подать свежий кофе.

— В столь ранний час и с озабоченным лицом — значит, по важному делу, верно?

— Верно, Ив, нужна твоя помощь.

— Слушаю тебя, Жан-Поль.

— Вопрос деликатный. Одним словом, мне и моим друзьям по политическим соображениям надобно поймать одну важную американскую птицу, которая может залететь в клетку «Золотого петуха». Это — эмиссар из Америки Альфред Вульф. Мы хотим похитить Вульфа, чтобы восстановить справедливость — обменять его на несчастную жертву американских особых служб — некую Мэри Локс.

— А, та самая, о которой пишет пресса. — Трюньян ткнул пальцем в кипу разбросанных по столу газет.

— Да. Американцы, надеясь повлиять на Эдди Локса в их игре в ракеты, подложили в багаж доченьки миллионера сверток героина и сцапали ее в нью-йоркской таможне. Но папа оказался кремень. «Пусть, говорит, судят, но я не уступлю».

— Да, да, я где-то читал, что Локс активно против американских ракет.

— Да. И он не сдается. Тогда янки решили его убрать.

— Как?

— Наповал.

— Ай-ай-ай! Как мы когда-то с тобой паршивых бошей, да?

— Вот именно. Но у меня хитрый замысел: захватить гостящего в Париже американского эмиссара и обменять его на Мэри. Они на эту сделку пойдут — девчонка не ценность. Иного способа ее вызволить, увы, нет. А заодно постараемся и папу спасти от коварной пули.

— Мне любопытен твой план, Жан-Поль. Хотя этих янки я, ты знаешь, люблю. Америкашки славные парни, немного простоваты, грубоваты, но ведь гениальные дельцы!

— И я ничего не имею против них, Ив! Но тут, понимаешь, обстоятельства… Политика. Слишком долго рассказывать.

— Не надо! Я верю тебе, Жан-Поль, мой старый горшок, верю! Если уж ты пришел в такую рань, да еще с озабоченной физиономией, то затеял что-то значительное. Меня не интересует, зачем и почему понадобился спектакль с обменом-разменом. Говори, что нужно of меня?

Жан-Поль не спеша прошелся по большой светлой гостиной, устланной песочного цвета ковром, прикрыл плотнее дверь.

— Помнишь, Ив, как мы выкрали у тебя в «Золотом петухе» гауляйтера СС Нолке?

— А как же! Это была сенсация века!

Два старых друга вспомнили прошлое и расстались, договорившись обо всем.

Расчет Жан-Поля был и прост, и в то же время сложен. «Важную птицу» Альфреда Вульфа охраняли не хуже, чем самого президента, — жил он в загородной резиденции американского посла, ездил в бронированном лимузине под неусыпной опекой «горилл».

Из своего прошлого опыта работы в охранке и сыске Жан-Поль знал, что для высоких гостей американское посольство по сложившейся традиции обязательно устраивает развлекательные программы — прогулки по ночному Парижу. Концертное шоу «Да здравствует Америка!» считалось гвоздем сезона, да и сама его фабула должна была импонировать американцам.

Жан-Поль оказался прав. Посольство США забронировало на ближайший спектакль дюжину мест — три столика в лучшей части зала. Сложней было дальнейшее развитие операции — похищение эмиссара. Из одиннадцати человек его свиты по крайней мере половина, как водится, телохранители. Когда-то, правда, немецкого гауляйтера охраняло гораздо больше и в форме, и в штатском, но все же его выкрали. «Золотой петух» с тех пор не раз ремонтировали и перестраивали, однако Ив Трюньян сохранил, как реликвию, то уникальное по выдумке приспособление, которое они изобрели для захвата высокопоставленного эсэсовца.

В тот вечер в «Золотом петухе» все шло как обычно. Накрапывал дождь, и возле ярко освещенного подъезда дежурили швейцары в синих ливреях с услужливо раскрытыми зонтиками. Встречая подъезжающие машины, проворно распахивали дверцы и провожали гостей в фойе.

Эмиссара Альфреда Вульфа привезли в антрацитовом «кадиллаке». Едва машина подкатила к обочине тротуара, как невесть откуда к ней бросились четверо рослых парней, бесцеремонно оттолкнув швейцаров из «Золотого петуха» с их черными абажурами зонтов. С заднего сиденья легко, как кузнечик, выпрыгнул седой сухощавый мужчина в темном костюме, с кокетливой бабочкой у подбородка и белой гвоздикой в петлице. Его сразу же плотно окружило несколько человек, но настолько профессионально ловко, что со стороны никто не заметил усиленной охраны — вся группа смотрелась одной дружной компанией, и Вульф ничем не выделялся.

— Спортивный склад, — заметил Трюньян, разглядывая эмиссара на экране телевизора в своем кабинете.

— Теннисист, — определил Жан-Поль.

— Молодцы американцы, они находят время на все. А ежедневный спорт для них — как зубы чистить.

Скрытые камеры следили за эмиссаром повсюду, едва он переступил порог варьете. Свита угрюмых охранников расселась за соседними столиками так, чтобы видеть не сцену, а своего подопечного и зал.

— У тебя все готово, Ив?

Трюньян кивнул головой и вытащил стрелу антенны переговорного аппарата.

— Алло, Жак, что они заказали?

— Устрицы «белой» три ноля и шампанское, месье.

— Аперитив не берут? Ни виски, ни джин?

— Нет, месье. Только шампанское «Вдова Клико».

Жан-Поль настороженно смотрел на Трюньяна.

— Что будем делать?

— Предусмотрено и такое, Жан-Поль, все предусмотрено. Этот твой Вульф должен, по моим расчетам, принять сильное мочегонное средство и непременно сбегать в туалет. Но порцию традиционного виски, куда мы хотели влить невинного снадобья, он, видите ли, не пожелал. А шампанское полагается открывать на глазах у клиента. Так что с лекарством в шампанское мой фокус не пройдет. Придется добавить наш эликсир в устрицы, в устричный сок. Пусть поработают почки заодно у всей кампании дорогих американских гостей.

Трюньян снова вызвал администратора по рации.

— Жак, принимайте вариант номер два, вы поняли меня?

— Да, месье. Как условлено.

На экране появился большой круглый поднос с мелко наколотым льдом и уложенными поверх раскрытыми раковинами устриц. Вульф оживился и первым взял плоское перламутровое блюдечко, в котором в своем соку лежал еще живой моллюск. Обильно полив его лимонным соком, с наслаждением проглотил.

— Так, — одобряюще крякнул Ив Трюньян, с восхищением наблюдая за Вульфом. — Молодец! Знает толк, а? Посмотри, как расправляется. Вот уже и за вторую принялся, он первым отправится в уборную, что нам и требуется.