Чтение онлайн

Синклер и Ролан единодушно согласились с ней, каждый из них поблагодарил Питера за его неустанный труд переводчика.

— Почему бы тебе не отдохнуть немного, а завтра ты приступишь к остальным книгам, — мягко предложила Морин. — Серьезно, Пит, тебе надо поспать.

Питер непреклонно покачал головой.

— Ни за что. Остались еще две книги — Книга Учеников и та, которую она называет Книгой Мрачного Времени. Я думаю, мы можем предположить, что это рассказ очевидца о распятии, и я никуда не уйду, пока не выясню это.

Когда они поняли, что Питер не сдвинется с места, Синклер принес для него поднос с чаем. Священник все еще отказывался от еды, считая, что ему нужно поститься, пока он переводит. Тогда они оставили его одного, и Синклер, Морин и Тамми перешли в столовую, чтобы слегка перекусить. Ролан получил приглашение присоединиться к ним, но он вежливо отказался, заявив, что у него слишком много дел. Он переглянулся с Тамми и ушел.

Обед был легким, потому что никого из них особенно не интересовала еда. Им все еще было трудно выразить в словах свое впечатление от первой книги. Наконец, Тамми заговорила о том, что касается Иоанна:

— После дня, проведенного с Дереком, все это приобретает гораздо больший смысл. Теперь я понимаю, почему последователи Иоанна из Гильдии так сильно ненавидят Марию и Саломею, но все равно это так несправедливо.

Морин пришла в замешательство. Она еще не была посвящена в открытия Тамми.

— Что ты имеешь в виду? Это те люди, которые напали на меня?

Тамми рассказала все, что она узнала от Дерека во время того ужасного посещения Каркассонна. Морин выслушала ее в гробовом молчании.

— Но вы уже знали, что у Марии был сын от Иоанна Крестителя? — Она задала этот вопрос им обоим. — Я просто шокирована.

Синклер кивнул.

— Это будет шоком для большинства людей. Мы знаем об этом из предания, но мало кто из людей, вне нашей — с гордостью могу сказать — еретической секты отдает себе в этом отчет. Чтобы вычеркнуть этот факт из истории, были предприняты согласованные усилия — с обеих сторон. Предположительно, последователи Иисуса не хотели, чтобы хоть какая-нибудь информация об Иоанне бросила тень на историю Иисуса, так осторожно и продуманно рассказанную авторами Евангелий.

Тамми прервала его:

— Последователи Иоанна не говорят об этом, потому что они презирают Марию Магдалину. Я начала читать документы их Гильдии, эту так называемую «Истинную Книгу Священного Грааля». Они называют ее так, потому что верят, будто единственная святая кровь происходит от Иоанна и его ребенка и это делает их династию истинным Священным Граалем, истинным сосудом святой крови. Они будут вычеркивать любое упоминание о Марии Магдалине не только из писания, но и из истории. У них в Гильдии есть закон, что ее никогда нельзя упоминать, не присоединив к имени прозвища шлюхи.

— Это не имеет смысла, — сказала Морин. — Она была матерью ребенка Иоанна, и они признают его законным. Почему же они так ненавидят Марию Магдалину?

— Потому что считают, будто она и Саломея замыслили смерть Иоанна, чтобы Мария могла выйти замуж за Иисуса — Ису — и таким образом он смог занять положение помазанника. И так он смог узурпировать положение отца ребенка Иоанна и воспитать его в назарейских традициях. Действительно, как часть своего обряда, они отрицают Христа, плюя на крест и называя его Узурпатором.

Морин посмотрела на них обоих.

— Я сомневаюсь, стоит ли поднимать этот вопрос, но мне трудно поверить, что Жан-Клод — один из них.

— Ты имеешь в виду Жана-Батиста, — презрительно бросила Тамми.

— Когда мы были в Монсегюре… он так много знал о катарах. Не только это, он отзывался о них с таким почтением, с таким уважением. Неужели все это был спектакль?

Синклер вздохнул и потер руками лицо.

— Да, и это была только малая часть очень большого спектакля, насколько я понимаю. Ролан обнаружил, что Жан-Клода с детства готовили к проникновению в нашу организацию. Его семья богата, и при помощи Гильдии он смог создать себе легенду. Известно, что он добавил деталь о родстве с Паскалями позднее, что должно было вызвать у меня подозрение, но не было причин не верить ему. И факт остается фактом, он — признанный ученый-историк, эксперт в нашей истории. Но в его случае это обращено не к благородным целям, а скорее в духе «Знай своего врага».

— Как давно это продолжается? Это противостояние?

— Две тысячи лет, — ответил Синклер. — Но только с одной стороны. Наши люди не держат никакого зла на Иоанна и всегда приветствовали потомков Крестителя как наших братьев и сестер. Помимо всего, мы все дети Марии Магдалины, правильно? Вот как мы смотрим на это и всегда смотрели.

— Это они — паршивые овцы в семье, — пошутила Тамми.

Синклер прервал ее:

— Но не все последователи Крестителя — экстремисты, что важно помнить. Эти фанатики из Гильдии представляют меньшинство. Давайте выйдем, я бы хотел показать вам кое-что.

Они все трое встали из-за стола, но Тамми извинилась. Она попросила Морин прийти к ней позже в комнату с кинотеатром.

— Теперь, когда мы продвинулись дальше, я хочу показать тебе кое-что еще, что обнаружила во время своего исследования.

Морин согласилась встретиться с Тамми через час и вышла вместе с Синклером. Вечернее солнце еще ярко светило, когда они, прогуливаясь, подошли к входным воротам в Сады Троицы.

— Помните третий сад? Тот, который вам не удалось увидеть в прошлый раз? Позвольте мне показать вам его сейчас.

Синклер взял Морин под руку и повел ее вокруг фонтана Магдалины и через первую арку налево. Вымощенная мрамором дорожка привела их в роскошный сад, напоминающий окрестности итальянской виллы.

— Это очень напоминает романский стиль, — заметила Морин.

— Да. Мы очень мало знаем об этом молодом человеке, Иоанне-Иосифе. Насколько я знаю, о нем ничего не написано — или, по крайней мере, не было написано до сих пор. У нас есть только обрывки местных преданий и легенд, которые передавались из поколения в поколение.

— И что вы знаете?

— Только то, что этот ребенок не был сыном Иисуса — но сыном Иоанна. Мы знали его настоящее имя, Иоанн-Иосиф, хотя некоторые легенды называют его Иоанн-Иешуа и даже Иоанн-Марк. Легенда говорит, что он в какой-то момент отправился в Рим и оставил свою мать, брата и сестру здесь, во Франции. Было ли это его собственным решением или частью общего плана — остается только предполагать. И какова его дальнейшая судьба, мы не знаем. Есть две версии.

Синклер подвел ее к мраморной статуе молодого человека в стиле эпохи Возрождения. Он стоял перед большим крестом и в одной руке держал череп.