Чтение онлайн

— А может, я просто не хочу становиться излишне зависимой от человека, которого люблю всем своим сердцем.

Мария Эмилия взяла его под руку, и они стали внимательно смотреть корриду с участием девятого быка, который, получив себе в спину всего лишь четыре укола пикой, уже успел убить двух лошадей, и, судя по свирепости, с которой он бросился к очередной лошади, ее вполне могла вскоре постичь участь первых двух.

А тем временем далеко от арены для корриды в личных апартаментах Беатрис Росильон в резиденции графа и графини де Бенавенте происходили некие события, которые можно было бы охарактеризовать различными словами, но отнюдь не словом «насилие».

Браулио страстно целовал Беатрис в губы, беззастенчиво прижимая ее к себе. В этой сладостной близости не только нашла свое выражение столь желанная и уже слишком долго сдерживаемая страсть, это было также исполнением желания Беатрис познать еще неведомые ей телесные ощущения вместе с Браулио, прежде чем она будет вынуждена отдаться будущему мужу. Поэтому они одновременно и смеялись, и плакали, чувствуя в каждой ласке и блаженство, и боль — боль из-за осознания того, что они никогда не смогут жить вместе. Беатрис прежде не испытывала ощущений, возникающих от прикосновения мужских рук и губ к ее обнаженному телу. И хотя она теперь полностью отдалась этим ощущениям, все же пыталась запомнить каждую секунду сегодняшнего дня, чтобы вспоминать о нем в будущем, вновь и вновь воскрешая эти события в своей памяти.

— Браулио, любовь моя! Поклянись мне, что никогда не забудешь этот день. — Беатрис прильнула к груди Браулио, нежно лаская его лицо.

— Клянусь тебе, Беатрис! — Отвечая на ее Ласки, он поцеловал ее в лоб и прижался к ней, сминая простыни. — Я никогда от тебя не отрекусь. Несколько лет назад я пережил несчастье, от которого едва не разорвалось мое сердце: я имею в виду гибель моих родителей от рук тех негодяев. Однако благодаря этому несчастью судьба свела меня с тобой, и я познал самые чистые и самые прекрасные чувства, какие только может испытывать человек. Вскоре мне придется столкнуться еще с одним горьким расставанием — расставанием с тобой, и я не в силах это предотвратить. Я знаю, что никогда не смогу подавить в себе боль от этого, ведь подобные события так прочно запечатлеваются в моей памяти, что я потом вижу их как наяву.

— Все эти годы единственное, что связывало меня с этим миром, — это ты, Браулио. До того как в моей жизни появился ты, я чувствовала себя такой несчастной, что мне иногда даже не хотелось жить, и ты — единственный, кто об этом знает. Хотя, конечно, нужно признать, что в этом доме меня окружили любовью и заботой, но ту огромную пустоту, которая осталась в моей душе после пережитого мною несчастья, почти невозможно чем-то заполнить. — Беатрис закрыла глаза, чтобы не показать охватившую ее боль. — После смерти моих родителей даже те события, которые другой человек счел бы малозначительными, для меня становились поводом для страданий. Я уже не могла соразмерять свои чувства. Когда я с чем-то сталкивалась — и плохим, и хорошим, — все всегда казалось мне ужасным. — От воспоминаний о тех далеких днях у нее по щекам побежали слезы. — Не знаю, почему так произошло, но рядом с тобой мои печали рассеялись, а ненависть постепенно исчезла. Мы с тобой были, наверное, двумя несчастными человечками, которые смогли выжить в течение этих лет только потому, что открывали друг другу свои секреты и свои чувства. Я буду тайно хранить все это в своем сердце, пока мы снова не сможем с тобой видеться. Если это не произойдет уже достаточно скоро, то я скорее предпочту умереть — как святая Юстина или же моя мама, — чем обречь себя на муки в объятиях другого мужчины, которого я не люблю и никогда не полюблю.

Когда в этот день Браулио пришел к Беатрис, он принес ей книгу, на приобретение которой потратил немало времени и усилий. Это было старое издание католического «Мартиролога» — фолианта, в котором описывалась жизнь святых мучеников начиная с первых веков существования христианства.

За несколько недель до этого дня Беатрис пришла к Браулио необычайно взволнованная из-за открытия, которое она сделала на уроке истории религии. Она рассказала своему другу, что видела в учебнике картину художника Паоло Веронезе, на которой была изображена мученическая смерть святой Юстины.

Удивительное сходство этой картины со сценой гибели ее собственной матери от рук представителей инквизиции так поразили Беатрис, что она на уроке даже на несколько секунд потеряла сознание.

Беатрис сказала Браулио, что с тех самых пор стала слышать внутри себя какие-то голоса — очень четкие и легко различимые. Эти голоса говорили о ее новом предназначении в жизни.

Данное открытие породило в ней необычайный интерес ко всему, что можно было узнать о жизни святой Юстины, а особенно об обстоятельствах ее смерти.

Просмотрев все книги большой библиотеки своих приемных родителей, Беатрис нашла драму Кальдерона де ла Барки, основанную на подлинных событиях жизни святого Киприана и святой Юстины и называющуюся «Великий кудесник». Она прочла это произведение целых четыре раза, чтобы получше запомнить его содержание. Беатрис узнала из него, что Юстина была красивой женщиной, она жила в Антиохии и была язычницей, но приняла христианство, прослышав об этом чудесном учении из уст последователя святого Петра. Некий поклонник Юстины, который ее любил и хотел на ней жениться, был ею отвергнут, ибо она считала, что уже повенчана с Иисусом Христом. Тогда раздосадованный поклонник пришел к знаменитому колдуну по имени Киприан, способному при помощи магии и заклинаний управлять волей людей, и попросил его повлиять на Юстину. Колдун попытался выполнить эту просьбу, однако и сам так увлекся Юстиной, что, будучи отвергнутым ею, попросил помощи у самого дьявола. Дьявол согласился ему помочь, однако потребовал взамен его душу. Поскольку даже при помощи дьявола у Киприана ничего не получилось, он отрекся от Люцифера и обратился в ту же веру, которая придала Юстине нерушимую стойкость. Книга Кальдерона заканчивалась мученической смертью Киприана и Юстины, на которую жители Антиохии обрекли их за то, что они исповедовали христианство и не хотели от него отречься.

Однако это литературное произведение не смогло в полной мере удовлетворить интерес Беатрис к святой Юстине — отчасти из-за отсутствия достаточного количества подробностей, а отчасти из-за того, что она через несколько дней узнала от своего исповедника, что есть еще одна книга, в которой описываются эти события. Вот эту-то книгу Браулио и раздобыл для Беатрис.

Поскольку они оба начали изучать латинский язык не так давно, и Беатрис, и Браулио умели читать по-латыни не очень хорошо, но тем не менее быстро поняли, что в этой книге довольно подробно описана мученическая смерть святой Юстины. Они сидели и рассматривали книгу, раздосадованные своей неспособностью ее прочесть, однако уверенные в том, что именно в этой книге смогут найти нужные им сведения о Юстине.

Беатрис хорошо запомнила картину Веронезе и благодаря своим художественным способностям в свободное время пыталась воспроизвести эту картину на куске холста. В этот день она впервые показала картину Браулио. Никому другому она ее не показывала, стараясь сохранить этот свой секрет. Она рисовала картину только тогда, когда была уверена, что осталась дома одна. Браулио стал разглядывать картину Беатрис с уважительным видом и, поскольку она была еще только начата, увидел на ней лишь стоящую на коленях женщину, поднявшую вверх руки, словно моля о милосердии, а рядом с ней — нарисованные пока только несколькими мазками смутные очертания пятерых человек.

— Посмотри на ее лицо и скажи мне, что ты видишь, — попросила Беатрис, изобразившая на картине лицо своей матери.

— Вижу доброту и смирение, а еще покорность судьбе. Однако, наверное, больше всего меня тронул ее взгляд: он, как мне кажется, направлен в какую-то точку, находящуюся за пределами картины, — как будто она смотрит на человека, стоящего перед ней.

— Она смотрит на меня! — Беатрис схватила и с силой сжала руку Браулио, тем самым показывая, какие сильные чувства она в этот момент испытывает. — Я нарисовала свою мать. И это я стою прямо перед ней. У меня такое ощущение, что я присутствую на этой картине, хотя меня там и не видно.

Заметив, что из глаз Беатрис побежали слезы, Браулио обнял ее, и вслед за этим случилось так, что они познали физическую близость, ощутив при этом столь желанное для них обоих освобождение от горестей. Они будто бросали вызов судьбе, которая была им уготована.

Они почти ничего друг другу не говорили, а лишь наслаждались сделанным ими открытием: соприкосновение тел избавляло их от тяжких дум, причем не нужны были слова или какой-либо другой способ общения. Именно в эти минуты они и решили навсегда связать свои судьбы и для этого зачать ребенка, который, появившись на белый свет, стал бы живым воплощением их любви.