Чтение онлайн

Иванович поскреб шов на узкой груди, и, недобро усмехнувшись, многозначительно поглядел на сына.

– Федя, мальчик мой, ты же видел городских. Знаешь их причуды. Они же совершенно не похожи на нас. Я иногда думаю, что они сумасшедшие.

– Почему? – тупо спросил Федя. – Причем тут городские?

– Понимаешь… У них нет таких забот, как у нас. Им нечего делать, и они начинают выдумывать странные вещи. Я слышал о коллекционерах. Так вот они собирают такие жуткие куклы, что уму непостижимо! Наверное, вот эта одна из них. Да, я в этом уверен. Ты же знаешь, что тут часто корабли плавают? Туристические называются, вот.

– Круизные, пап, – невесело хмыкнул сын. – Да, вот один из них недавно утонул. Где-то неподалеку отсюда.

Старик скривился. Ему совершенно не хотелось поднимать эту тему. У него глубоко внутри сидела дурная уверенность, что эта кукла принадлежала Людке.

– Хорош байками меня травить, – рявкнул дед. – Не до того сейчас.

– Угу, – тухло отозвался Федя.

– Ее могли потерять, – заявил старик, перестав крутить куклу в руках, – наверняка из чьей-то коллекции.

– Н-да, – усмехнулся Федя. – Было б хорошо, если б нам удалось ее продать. Выбросить жалко, а никому такую не подаришь.

– А это неплохая идея! – глаза старика заблестели, и он похлопал сына по плечу. – Ох, Федька, знал я, что ты у меня голова. Ладно, давай поворачивать домой… Нет смысла больше тут сидеть. Большего мы уже не поймаем.

Федя ничего не сказал. Взял железное ведро, стоявшее рядом, заглянул в него и скривился.

– Пап, но ведь рыбы-то почти нет, – кисло проговорил он.

– Но, а что делать? – пожал плечами дед. – Позавтракать хватит…

Федя снова что-то пробурчал.

– Ладно, не сердись, – вздохнул дед. – Все скоро изменится, я обещаю. Мы еще разбогатеем. Да и сейчас не пропадем. Пенсии моей пока хватает и то хорошо. У матушки вон, молоко неплохо скупают. Сейчас отдыхающих побольше понаприезжает, будет легче.

– Я надеюсь, – вздохнул Федя.

Петр Иванович положил куклу возле себя на перекладину, а сам опустил руку под сидение. И, достав грубо сколоченный из досок ящик, начал возиться с удочкой.

А Федя, не зная, чем себя занять, уселся на доску-сидение напротив. Снова глянул на игрушку, которая почему-то виновато улыбалась ему.

В лицо ударил холодный ветер. Стало не по себе.

– Гроза будет, – выпалил Иванович, обведя недоверчивым взглядом тучи. – Не знаю, сегодня иль завтра… Но ветер дует оттуда, там точно пролилось. Теперь к нам идет. Помню, вчера вечером барометр шалил, но я думал, обойдется.

– Ладно, давай домой, – кивнул парень. – Тогда уж и правда, нечего тут уже делать…

Забрав у отца весло, он молча погреб. Вода по-прежнему казалась киселем. В какой-то момент Федя даже облизнулся, вспомнив, что дома еще осталось поллитра этого напитка.

Плыли рыбаки молча. Почему-то и говорить совершенно не хотелось. Но причина была даже не в неудачной вылазке.

Тревожная тяжесть осела на сердце.

Федя повернул голову и внимательно вгляделся в вдаль. Несмотря на волны, стояла подозрительная тишина. Не было слышно и даже не видно ни одной чайки, которых тут обычно кишмя кишит.

Но почему тогда вдруг стало так трудно дышать? Воздух стал словно бы густым…

Петр Иванович тоже почувствовал это. Сдвинул брови и посмотрел в сторону приближающегося берега. Вон там, за песчаной полосой виднелись дома. За ними зеленой стеной простирался лес, тянувшийся, казалось бы, бесконечно далеко. Наверняка охотники уже проснулись и протирали ружья. Надо же как можно лучше подготовиться к сезону и к отдыхающим, жаждущим приобрести ценные меха.

Далеко за лесом простирался город. Большой и величественный. Невероятно шумный. Но Петру Ивановичу он не нравился. Как можно жить в этой суматохе? Он слышал, как часто люди заболевали от непонятного «стресса», и искренне недоумевал, почему никто из уехавших сельчан так и не вернулся обратно. Деревушка, носившая неприглядное название Михайлово, была для старика в своем роде раем, который бы он ни за что не променял на деньги и «стресс». Хотя город находился в пятидесяти километрах к северо-западу, и в деревню из него каждые три часа приезжал автобус, он все равно казался неимоверно далеким и чужим.

Для большинства селян путь в город порой становился целым приключением. Не у всех были машины. Вон, там, у соседа Андрея Андреевича был старенький УАЗик, да и тот трещал на ямах, и, казалось, мог в любой момент развалиться. Одна фара отчего-то постоянно перегорала. И приходилось чуть ли не каждый месяц ее менять.

Но теперь, когда рыбы нет, неизвестно, когда он наскребет денег, чтобы поставить новую.

Петр Иванович задумался и почесал затылок. Андреевич выручил его пару месяцев назад, а он все тянул отдавать долг. Может, удастся толкнуть эту куклу, да отдать плешивому деньги…

Сам он вместе с женой Софьей и Федей жил в стареньком кирпичном домике на окраине деревни. Семья держала пару коров, да десяток кур, но и эта живность не всегда выручала в трудные времена. Порой старик сетовал, что Федя не уехал в город, и не пошел учиться. В то далекое время он с матерью мог дать деньги ему на обучение. Но сын отказался, объяснив, что старым не на что будет жить. Хотя он и сейчас по сути сидел на шее родителей, хоть какая помощь от него все равно была.

Справа раздался глухой раскат, и рыбаки обратили на шум головы – вдали вовсю клубилось и росло черное марево. Тут его рваную поверхность исказила пульсирующая блеклая вспышка.

– Проклятье, – процедил Федя. – Надо поторопиться!

Он энергичнее заработал руками.

Но тут вслед за далеким, но зловещим раскатом грома подул сильный ветер. И шляпка Феди, как дурная птица, сорвалась с головы и улетела на воду.

– Да чтоб тебя! – выкрикнул он, и наклонился за нею.

Она покачивалась на неспокойной воде на расстоянии вытянутой руки. Но лишь со второй попытки Феде удалось ее поймать – он уперся грудью о борт, и навалился на него всем весом.

Лодка с треском накренилась и откинулась обратно, плавно закачалась.

Бородач одарил отца широкой улыбкой. А тот, наконец, отвлекся от созерцания надвигающейся непогоды.

– Что-то тут не так, – помрачнел старик. – Не нравится мне это.

– Что такое? – смутился сын.

– Тут… разве не чувствуешь? Воняет. Еще и холодно. У меня прям мороз по коже. Я весь в пупырышках.

Он выдохнул, и воздух белым паром выскользнул из рта.

– Чертовщина какая-то, – обескураженно пролепетал сын, и мешком опустился на доску-перекладину рядом с отцом.

Федя повернулся и опустил весло в воду. Как тут его с головы до ног пробил озноб. Теперь и он почувствовал это.

А еще руки… Они дрожали.

Прогнав дурные мысли, от которых сводило желудок, он погреб. Как тут понял кое-что.

– Где эта страшная кукла? – выдавил он из себя.

Петр Иванович резко повернул к нему голову.

– Что? – широко распахнутыми газами он уставился на сына.

Облачко пара, оторвавшись от губ, вновь взвилось в воздух.

– Где кукла? – настойчиво повторил Федя, устремив тяжелое внимание на отца.

Тот опустил взгляд на сидение. Но куклы уже не было. Она что, опрокинулась, пока Федя ловил свою шляпку?