Чтение онлайн

— Я не использовала тебя и не заставляла его ревновать. Знаю, что мне ничего не светит, знаю, что ему не нужна. Но я люблю его. Просто люблю, и с этим уже ничего нельзя поделать. Я просто буду рядом, пока у меня есть такая возможность, — оперлась на стену и на мгновенье прикрыла веки. Только бы не заплакать. — Ты мне очень нравишься и мы даже могли бы с тобой переспать, но это не принесло радости, ни тебе, ни мне. Прости меня, Марко. Если можешь, прости.

— Я не хотел с тобой просто переспать, Асиена. Я хотел с тобой разделить мой путь, — зло бросил Марко и сбежал по лестнице вниз, оставив меня с открытым ртом. Это был удар ниже пояса. Сползла по стеночке вниз, посидела. Почему в жизни не бывает просто…

Когда нашла в себе силы «выйти в люди», оказалось, что уже почти все поели и готовы к отъезду. Ответив вымученной улыбкой на приветствие запоздавших охранников и Гмырха, принялась торопливо за свой завтрак, который уже был весьма далек от горячего (оказывается, Вал оказался столь любезен, что оплатил питание для всей нашей честной компании. Видимо, и с ним мы успели породниться). Зал почти опустел, следовало торопиться, но не удержалась и заловила служанку у двери в кухню. Опять монетка в жадную ладошку и короткий, но впечатляющий рассказ о собственных похождениях уже радует мой слух. Перетанцевала со всеми, пила по-черному, боролась на руках, играла в «Передай, Бог знает какой фрукт, с помощью колен» и… конечно, апофеоз! — Марко и я в страстных объятиях на крыльце таверны, откуда была унесена учителем, перекинутая через плечо в бессознательном состоянии. Ничего себе как меня от поцелуев-то жахнуло! Пунцовая от стыда поплелась на улицу, стараясь смотреть строго под ноги, ну, это… чтоб не споткнуться же.

А там мне были искренне рады, как могут быть рады только давнему другу и верному собутыльнику. Меня хлопали по плечам, незлобно шутили на счет вчерашних посиделок и сегодняшнего здоровья, помогали с седлом и сумками. Оказалось, для того, чтобы стать этим людям близким и понятным человеком, надо всего лишь выстоять рядом с ними плечом к плечу в трудный час и потом весело отпраздновать это дело. Я оглядела, окружающие меня лица: не выспавшиеся, со следами удачной пьянки, заросшие щетиной, но такие дьявольски милые, и расплылась в широченной улыбке, сторицей возвращая подаренные мне крупинки близости. Заметила как смотрит на меня Марко. Тот, пойманный на месте, сразу же отвернулся, всем своим видом показывая, что «не дождетесь!». Рассмеялась. «А этот мир не так уж плох, главное, найти возможность для исправления ошибки, и еще… главное — постараться выжить. Всем нам… очень постараться».

Изя нетерпеливо перебирал копытами в ожидании, когда же, наконец, хозяйка обратит внимание самого классного чувака среди всех этих дядек. И тут же привычно кинулся в меня образом — сердитый Марко, со всей дури молотящий дерево около конюшни. «У тебя, мой хороший, просто ужасно глупая хозяйка. Делай на это скидку, хорошо?». Ответом мне послужило полное недоумение, поскольку арс никак не мог связать воедино парня, по неясной причине столь сильно осерчавшего на деревце, и умственные способности своей хозяйки. Зато он почему-то умудрился свести в один образ расстроенное лицо Райна и меня, в совершенно нетрезвом виде, отплясывающую Кан-кан посередине двора в общей сцепке с десятком охранников обоза. Нет, я больше не желаю знать никаких подробностей, и жмень этот подлый в рот мой больше ни ногой!

Я оглянулась на мага, уже сидевшего на Летящем. По нему нельзя было догадаться, в каком он пребывает настроении и о чем вообще думает. Постаралась принять такой же независимый вид. Изя с неподдельной радостью стал транслировать мой нахохлившийся, помятый вид. М-да… Сдулась и дала команду занять положение для посадки своей важной персоны в седло.

Поскольку выехали мы намного позже обычного, то было необходимо наверстать упущенное за счет увеличения скорости передвижения. Чем дальше к югу уводила нас дорога, тем более разнообразной становилась природа. Растения удивляли обилием плодов невообразимого цвета (и ведь никто не собирал их в корзинки, не вгрызался в их аппетитную мякоть зубами, вся эта роскошь радовала глаз, но была противопоказана желудку), формами листьев, изгибами стволов. Осень и здесь постепенно вступала в свои права, уже не было той жары, как в начале нашего путешествия, но температура была на редкость комфортной. Как я поняла особой зимы на Лидии и не бывает, поскольку светила не дают остывать поверхности земли. Они просто притушивают свой свет, словно отдыхая перед очередным сезоном созревания, чтобы потом с новыми силами трогать жителей этого мира своими разгоряченными ладонями.

Благодаря лечению чувствовала я себя хорошо, но только физически, так как угрызения совести от меня никуда не делись. Две широкие спины, маячившие в разной степени удаленности, но как назло, впереди (прям, сговорились), казалось всю дорогу выражали молчаливый укор. Одна спина, натянутая, напряженная, сообщала о своей обиде, напрасной надежде, она даже злилась на бедную Асю, изредка передергивая плечами. Другая, расслабленная, чуть сгорбленная, демонстрировала бездну разочарования, сочилась горечью и еще какой-то неопознанной мной эмоцией. Мне хотелось подъехать к этим разговорчивым спинам. Одну пощекотать, так чтобы она расслабилась, чтобы вновь стала беззаботной и по-детски порывистой. К другой хотелось прижать ладонь, где-то там между лопаток (где раскинулись крылья, увы, не способные поднять его ввысь), забрать себе хотя бы часть непомерного груза ответственности, который она взвалила на себя, забрать сомнения и неуверенность, запрятанную глубоко внутри. Да что там… Мне просто хотелось прильнуть к этой спине, задрать вверх мешающую одежду и прирасти к коже кожей, к душе душой. Но я ничего этого не сделала…, продолжала молча ехать и давиться стыдом, вязнувшим на зубах.

На привале, который Вал устроил у небольшого озерца на поляне, специально вырубленной для подобных стоянок еще несколько лет назад, я попыталась поговорить с Марко, но мне достался только рассерженный взгляд и, брошенное через зубы, «Отойди!».

Я понимала, что все это вполне заслуженно, но легче от этой мысли не становилось. Кажется, все окружающие (которые по идее должны были заниматься приготовлением пищи, проверкой повозок и прочими незатейливыми радостями отдыха, но реально исподтишка наблюдали за перипетиями наших отношений с Марко) заметили, как меня отшили. Положительных впечатлений, как вы понимаете, мне это не добавило.

На плечо легла тяжелая ладонь. Вал приобнял меня и увлек в сторону от любопытных ушей.

— Не торопись, дочка. Дай ему время, — лицо, покрытое сеткой глубоких морщинок и мудростью, прожитых лет, смотрело на меня с сочувствием. — Он в таком возрасте, когда каждое увлечение кажется самым сильным и непременно на всю жизнь. Идеалист и романтик, ребенок, который привык, что его просто не могут не любить. Ему трудно смириться с тем, что в жизни не все дается сразу и легко. Он усвоит этот урок, переживет его и пойдет дальше. Только не спеши, жди, когда он даст знак, что готов принять твой выбор.

— Если бы вы знали, какой виноватой я себя чувствую за то, что позволила себе такое поведение, — покаялась я.

— Да знаю я. Ты же, как раскрытая книга, вся наружу, на излом, — Вал по-отечески потрепал меня по щеке шершавой ладонью.

— Это что, настолько плохо?

— Это хорошо, потому что искренность — это то, что я больше всего ценю в друзьях. Это плохо, потому что ты все пропускаешь через сердце, а оно может не выдержать такого не бережного отношения. Раны рубцуются, рубцы черствеют. Мне бы не хотелось, чтобы ты зачерствела, Асиена. Учись отстраняться, не прогорать дотла каждый раз, и тогда тот свет, который привлекает в тебе, сохранится.

Мы вернулись на поляну, где Райн уже разложил на полотенце наш не хитрый обед. Мне под нос подвинули баночку с подозрительным содержимым, со словами:

— Я знаю, ты такое любишь.

Оглядела содержимое, понюхала, было похоже на йогурт. Рискнула попробовать. Ммм…, я и не представляла, как соскучилась по привычной, земной еде. Сливочный. Блаженно прикрыла глаза, смакуя каждую ложку. Удивительно, но на Лидии до этого момента, я не встречала ничего похожего на кисломолочную продукцию. Молоко было, сыр тоже, а вот этого не попадалось.

— Откуда это?

— Попросил у Гмырха, — сообщили мне, задумчиво изучая строение бутерброда. Я тоже поизучала. Ну, за компанию. Ничего особенного, хлеб, какая-то зелень, мясо. И странное смущение на лице.

— Просто взял и попросил? — решила я внести ясность.

— Да, взял и попросил.

— А раньше чего не просил?

— Просил, — изучение бутерброда продолжалось. — Раньше не было нужных ингредиентов.

— Так это… что ли специально для меня приготовили? — не удалось мне скрыть свое удивление. Райн бросил недоеденную еду на полотенце и поднялся, отряхивая брюки от упавших листьев.