Чтение онлайн

Шерил покачала головой. «Потрясающе», — пробормотала она. Не знаю, что ее потрясло — факт нашей необычайной схожести или моей сообразительности. Дабы окончательно убедить ее в последнем, я добавила:

— И тебя зовут Шерил.

Она снова вскинула брови, потом рассмеялась:

— Снова Ги! А тебя-то как зовут?

— Оля. Ольга Самарина.

— Ничего общего, — Шерил сделала рожицу, сдвинув рот в одну сторону, что должно было означать, что я попала впросак. — Я Шерил Диксон.

В ответ я ей скорчила точно такую же рожицу. Шерил молча уставилась на меня, даже не улыбнувшись.

— Ты думаешь, тут какая-то тайна? — спросила она задумчиво.

— Я не знаю, что и думать. Но ты же видишь нас обеих в зеркале. Задумаешься поневоле.

— У тебя родители — родные?

— Да. Роднее некуда. А у тебя?

— Меня удочерили.

Вот! Ты была права, мамочка!

— Погоди-погоди, удочерили? Так вот тут и надо искать разгадку!

— Но мои родные родители погибли в авиакатастрофе. И они были американцами, уроженцами Бостона. С тех пор меня удочерила папина сестра, моя тетя…

Мы снова уставились друг на друга в зеркале.

— Я есть хочу, — сказала Шерил. — Пойдем в зал.

Когда мы вернулись, в зале был Ги. Судя по тому, как он крутил головой, он нас искал. Или Шерил он искал. Единую в двух лицах.

Увидев нас, он как-то криво улыбнулся и слегка побледнел. Стараясь не потерять непринужденность, он сказал нам:

— Девочки, рад убедиться, что я в здравом уме. Как это у вас такое получилось?

— Садись, Ги, — Шерил указала ему на третий стул у нашего столика. — Ты ведь ещё не обедал? Мы тоже.

Ги не то чтобы сел, скорее опустился на стул, пожирая нас глазами.

— Вы мне объясните, что тут у вас произошло? Одна из вас раздвоилась? Вас сделали по одному клише? Клонировали? Вы однояйцевые близнецы?

— А что ты думаешь об этом, Ги? Что бы сказал ты? — спросила его Шерил.

— Не задавайте мне головоломку. Признавайтесь лучше сами, что вы натворили.

— Мы сами не знаем. Мы впервые встретились.

— Ме-е-ерд [5] , — протянул Ги, — не может этого быть!

— Причем я, как ты знаешь, американка, а она — русская.

— Русская? Невероятно!

Ги раскачивался на стуле с потрясенным видом.

— Бывают, по-твоему, такие стопроцентные двойники?

— У тебя есть тушь? — деловито обратился он ко мне. — Накрась глаза.

Я вытащила зеркальце и стала быстро чернить ресницы. Ги внимательно следило за мной.

— Теперь придвиньте стулья друг к другу, чтобы я мог вас видеть рядом, — скомандовал он.

Мы послушно загремели стульями.

Многие в кафе уже давно поглядывали на наш столик, а теперь на нас уставились просто все. Ги покачался ещё на стуле.

— Нет, девочки, — наконец, он оставил свой стул в покое и, поставив локти на стол, придвинулся к нам близко. — Нет, мои дорогие. Вы — близняшки. В этом нет никаких сомнений.

Обеденное время кончилось. Мы обменялись телефонами и условились созвониться ближе к концу недели. Шерил вернулась к себе на работу — она работала в конторе американского банка — а я, совершенно обалдев и чувствуя себя неимоверно усталой, поползла домой, где немедленно забралась в постель и, завернувшись по уши в одеяло, уснула.

Уже давно стемнело и в мою квартирку вполз мрак и осел в углах. Я открыла глаза.

Было одиноко. Было пусто. Не хватало Шерил.

Она не звонила.

Правильно, мы же условились к концу недели.

Моя квартира и моя жизнь сделались пустыми. Шерил — или наше загадочное и невероятное сходство? — влекла меня к себе. В первую же встречу она сделалась основным содержанием моих мыслей, во вторую — основным содержанием моей жизни. Слишком быстро и слишком сильно.

Я испугалась.

Я тоже не стала звонить.

… Мы с Джонатаном уставили подносы тарелками с разными блюдами и, выбрав столик у стенки, уселись перекусить. Студенческая столовая была полна народу, и в зале стоял многоязычный гул. Мимо прошмыгнули мелкие, как дети, вьетнамцы, сзади нас разливался итальянский, рядом две длинноногие белесые голландки кокетничали на плохом французском с коренастым американцем в кепи задом наперед — в Сорбонне французский был средством международного общения. Мы с Джонатаном говорили по-английски — я решила, что мне надо тренироваться, ведь Шерил американка…

— Ты какой-то киносценарий сочинила, — сказал Джонатан, когда я закончила рассказывать свою историю встречи с моим двойником. — Это слишком не правдоподобно!

— Ты бы нас видел рядом! — я налила себе пива в стакан. Джонатан всегда пил только воду.

— Хорошо. Скажи тогда, как такое может быть? Как твоя сестра-близняшка могла затеряться на другом конце земного шара?

— В том-то все и дело…

— У тебя мать родная?

— Да… Но у нее — приемная!

— И что, по-твоему, твоя мать подарила второго ребенка какой-то американке? Или продала за твердую валюту?

Я представила свою маму в роли сначала щедрой благотворительницы, дарящей своих детей иностранцам, затем в роли торговца своими детьми, и поняла, что в моей голове поселился бред.

— Ты прав, — вынужденно признала я. — А отчего тогда мы так похожи?

— Игра природы, — ответил Джонатан.

Я задумалась. Джонатан тоже.

— Тебе одиноко, — сказал он вдруг задушевно, касаясь моей руки. Такой смелый жест он позволил себе впервые со времени нашего знакомства. — Ты у мамы одна, и отца у тебя нет. Так часто бывает в неполных семьях — чувство одиночества. И тебе очень хочется верить, что ты нашла свою сестру. Это твоя подсознательная мечта. И я тебя понимаю.

В его взгляде читалась мужественная готовность дать мне понять, что я ему нравлюсь.

— Но только не стоит принимать желаемое за действительное, — добавил он мягко.

Я выдернула свою руку из-под его руки.

— Тебе же потом будет больно, — заторопился объяснить мне свою логику Джонатан, — когда ты поймешь, что это, хоть и редкое, но всего-навсего сходство. И что каждая из вас живет своей жизнью, в своей стране…

Я чуть не плакала. Если он в чем и был прав — так это в том, что мне изо всех сил хотелось верить, что Шерил — моя сестра.