Чтение онлайн

Он вертел головой, корчил рожи и забавно кричал:

— Нет, сэр! На этот раз вам не удастся! Нет, сэр!..

Когда «деревенщина» попал в третий раз и получил бутылку виски, стоял такой невообразимый шум, какой бывает только на бейсбольном поле после удачного броска. Даже я кричал. И тут на моих глазах произошло чудо: к зазывале потянулись руки с деньгами — все хотели бросать мячи. «Деревенский парень» куда-то исчез. Впрочем, никто, наверное, уже и не помнил о нем.

В негра летели мячи. Их бросали дети, почтенные матроны, старики и молодые. Теперь он крутил головой не так сильно, но только одному из бросавших удалось попасть три раза подряд. Толпа постепенно редела. У барьера оставалось не более десятка зевак, среди них немолодой человек в сдвинутой на затылок широкополой соломенной шляпе. Он не отрывал глаз от негра и ни разу не улыбнулся. Взгляд его был пустым и холодным.

— Пожалуй, стоит попробовать… — сказал он не очень громко, но внятно. — Я ведь знаю их повадки. Сколько бы ни крутил головой, у меня не выкрутится!

Он говорил, как южанин: медленно и растягивая слова. И двигался он, как южанин: лениво, вперевалочку.

Не глядя, достал из кармана брюк туго свернутую пачку долларов и небрежно протянул одну кредитку зазывале.

— На все! — сказал он, не переставая смотреть на негра.

— Да, сэр, тридцать мячей, сэр!.. Кто еще, джентльмены? Пятьдесят центов — три мяча! Попадите в глупого негра!.. Три мяча — пятьдесят центов!

С поразительной быстротой публика снова облепила барьер. В центре внимания теперь был южанин. Я вопросительно посмотрел на Лу и понял: нет, этот не из тех, кто работает на приманку публики.

Южанин медленно стянул с себя пиджак и загнул рукава рубахи.

Негр перестал кричать и вертеть головой. Он смотрел на южанина прямо, не мигая.

Южанин взял один мяч в правую руку и два в левую.

— Ну, что ж ты не крутишь головой, а? — пробормотал он. — Крути, крути!..

Он медленно откинулся назад и с силой бросил мяч, но не попал. Негр не шелохнулся. Он все так же строго и прямо смотрел на южанина. Размалеванное лицо почему-то уже не выглядело ни смешным, ни веселым. Оно было спокойно. Совершенно спокойно…

Публика молчала. В тишине нелепо прозвучал единственный выкрик болельщика — верзилы в белой майке с короткими рукавами:

— Эй, мазила! Ты бы лучше за эти деньги выпил, а потом запустил бы в черномазого бутылкой. Наверняка бы попал!

Южанин не ответил. Он с нескрываемым презрением смотрел на негра и вдруг быстро, со злостью стал швырять в него мячами. Зазывала с готовностью и ловко подавал их. Мячи летели как попало, и все мимо.

— На тебе, на!.. — бормотал южанин, бросая мячи. — На! На!..

Но мячей больше не было.

— Все, сэр. Еще дюжинку? — Зазывала был отменно вежлив и как будто не замечал состояния своего клиента.

Кто-то из публики пронзительно свистнул. Люди как-то сразу потеряли интерес к поединку и расходились, насмешливо глядя на южанина. Он был бледен и, надевая пиджак, никак не мог попасть в рукава…

— Пойдемте к па, — сказала мне Лу и помахала рукой зазывале: — Алло, Фред!.. Идемте, не стесняйтесь. Сейчас уже начался перерыв.

Голова негра исчезла. Круглая дыра в перегородке была прикрыта с внутренней стороны ярким лоскутом.

Мы с Лу обошли кругом балагана. Помещение, из которого высовывал голову негр, оказалось тесной каморкой с дверью, выходящей на какие-то безлюдные задворки, заставленные ящиками с пустыми бутылками из-под кока-колы. Негр стоял на пороге. Это был крупный человек, атлетического сложения, в белой рубашке с засученными рукавами. Лу поставила корзинку на землю, разбежалась и ловко прыгнула в его объятия. Отец шумно чмокнул ее в щеку и осторожно поставил на землю.

— Здравствуй, па! Угадай, кого я с собой привела. Ни за что не отгадаешь! Ну и смеялись мы с ним над Питом! Я его еще никогда не видела таким, ну и умора! Да что же ты стоишь, не знакомишься? — Девочка не замечала, что после отцовского поцелуя на ее смуглой щеке остались следы белой краски. — А где Пит? Он разве не будет с нами обедать? Боже, какой у тебя беспорядок! Пиджак висит кое-как, галстук валяется на полу, кругом окурки… — И, оставив нас, девочка принялась за уборку.

Негр протянул мне огромную руку.

— Глен Брайан, сэр, — представился он. — Рад знакомству. Но боюсь, что Лу права: вряд ли я сумею отгадать, кто вы такой. Зато бьюсь об заклад, что она вас спросила, были ли вы на Ниагарском водопаде!

Мы рассмеялись. И я рассказал, что случайно познакомился с Лу и вместе с ней прошелся по парку. Я отозвался с искренним восторгом о великолепном актерском мастерстве Пита.

— Вы знаете, сначала я было подумал, что тот человек, который только что бросал мячи, тоже артист, но потом убедился, что это не так… Кстати, Брайан, почему вы были так уверены, что он в вас не попадет? Вы совсем не уклонялись от мячей.

— Ах, этот, в шляпе? Пустяки! Вы знаете, я давно заметил, что таких людей всегда бесит, когда негр смотрит им в глаза… — Он говорил и осторожно, чтобы не размазать грим, ел бутерброды, запивая их молоком. — Нужно только смотреть спокойно, а главное, ни в коем случае не опускать глаза.

— У вас тяжелая работа!.. — промолвил я почему-то в замешательстве, словно был виноват в этом. — Устаете?

— Да, как вам сказать… — Он выпятил губы и развел руками. — Работа как работа. Не хуже и не лучше всякой другой. Я имею в виду, конечно, Кони-Айленд. А уж я здесь знаю каждый аттракцион. Взять, например, работу на каруселях, на чертовом колесе или в Музее восковых фигур…

— Вы знали Рамона Монтеро?

— Еще бы! Мы с ним прожили несколько лет в одном доме. Правда, за последнее время мало встречались, — негр добродушно усмехнулся, — хотя я его и видел каждый день в это время.

— Он вас часто навещал?

— Нет. Ни он меня, ни я его. Я его видел прямо отсюда.

— Разве отсюда музей виден? — удивился я, оглядываясь.

— Нет, отсюда не виден. — Глен Брайан встал и посмотрел на часы. — Он виден оттуда… — и кивнул головой на каморку.

Только теперь я заметил, что отверстие, через которое Глен просовывал голову, расположено довольно высоко над землей. Во время работы ему приходилось стоять на грубо сколоченном помосте высотой около метра. На него теперь вскарабкалась Лу и убирала окурки с толстого бруска, в который, по-видимому, ее отец упирался локтями, когда работал.

Девочка повернулась к отцу и сказала строго:

— Если ты будешь так много курить, я скажу маме. Ты знаешь, сколько я окурков подобрала?