Чтение онлайн

А Груня направилась в девятое купе — пока что без букета.

— Что тебе? — спросила старуха, когда девочка заглянула к ним.

— Такая… неожиданность! — ответила Груня. — Но можно я зайду и дверь закрою?

— Заходи, — и мать, и дочь были несколько удивлены.

— Простите, ведь вас зовут Любовь Александровна? — обратилась Груня к дочери.

— Да, — подтвердила та. — А в чем дело?

— Значит, это для вас. Но…

— Говори, — подбодрила ее Любовь Александровна. — У меня от мамы секретов нет. Кстати, давай уж познакомимся. Мою маму зовут Азалия Мартыновна. А тебя как?

— Агриппина, — ответила девочка. — Но можно просто Груня.

— Хорошо, Груня, — улыбнулась Любовь Александровна. — Так в чем дело?

— В букете, — ответила Груня. — Здесь, в первом купе, едет спортсмен Андрей Нахлестов. Они вместе с братом из Бразилии возвращаются…

— Где мы встречались, да, — кивнула Любовь Александровна. — И он хочет передать мне букет?

— Так ты в Бразилии не только исследования вела в институте иммунологии, но и романы крутила? — оживилась старуха.

— Ну, мама… — в который раз произнесла Любовь Александровна. — Во-первых, никаких романов я не крутила. С Андреем мы познакомились, и я просто «болела» за него, когда он выступал. И, во-вторых, ведь не при девочке…

— Да брось ты! — перебила ее мать, махнув рукой. — На то они и девочки, а не мальчики, чтобы все понимать! Так он хочет букет вручить? Хороший?

— Роскошный! — горячо ответила Груня.

— Так чего ж он сам не заявится? — удивленно спросила Азалия Мартыновна.

— Он хочет передать втихаря, — объяснила Груня. — Чтобы брата не злить. Итак они уже подрались — и оба теперь краше некуда.

Груня умела хитрить, когда надо, вот и построила фразочку таким образом, чтобы можно было понять: братья подрались из-за влюбленности Андрея в Любовь Александровну, а не из-за чего-то другого.

— Его брат и так зол на него из-за того, что Андрей настоял, чтобы ехать в поезде, именно в этом вагоне, а не лететь самолетом, — добавила девочка.

— Ты гляди, все успела разведать! — восхитилась старуха. — Так, значит, шум и грохот, который мы слышали…

— Угу, — кивнула Груня.

— Позор! Из-за моей дочери мужики дерутся! — с видимым негодованием провозгласила Азалия Мартыновна. Но в глазах ее плясали веселые огоньки.

— В общем, Андрей втихую передал букет нам, мне и моим друзьям, — поспешно сказала Груня. — И теперь он в нашем купе. Я могу потихоньку перетащить его в ваше.

— Давай тащи! — великодушно разрешила старуха. Кажется, она забавлялась вовсю.

— Я мигом!

Груня тут же исчезла.

— Порядок! — сообщила она друзьям, жадно ожидавшим результатов. — Давайте завернем букет во что-нибудь, чтоб в глаза не бросался, и я в две секунды перетащу его в их купе.

— А как ты… — начал Мишка, но Груня отмахнулась:

— Подробности потом!

Они спрятали букет в большой целлофановый пакет, и Груня, выглянув в коридор и убедившись, что никакие «ненужные» глаза на нее не смотрят, быстро прошмыгнула назад, в последнее купе.

— Вот это ах! — сказала Азалия Мартыновна, увидев букет.

— Сумасшедший! — покачала головой Любовь Александровна. И озабоченно спросила: — Я надеюсь, он не слишком пострадал в этой драке?

— Да пустяки, — успокаивающе начала Груня, но Азалия Мартыновна опять не дала ей договорить.

— Постой, милочка, у меня есть вопросы поважнее. Скажи мне, какой он из себя?

— Ну… такой, — Груня изобразила руками нечто горообразное.

— И ничего? В смысле, по характеру?

— Да мне трудно сказать…

— Вот дочка говорит, что он добрый, — кивнула на Любовь Александровну старуха. — Только, говорит, простодушен малость, как иногда водится за спортсменами. Он что, совсем тупой?

— Ну… — Груня задумалась. Она вспомнила, как братья не могли поделить «символический» доллар, как Андрей никак не мог изобрести способ дать Любови Александровне знать, что он находится в вагоне, и должна была признать про себя, что умом влюбленный волейболист не блещет. Хотя, наверно, он и в самом деле достаточно добродушный мужик — ведь брат, которому не нравится его влюбленность, «доставал» его, если прикинуть, не меньше недели — и дразнил, и язвил, и нотации читал небось — пока дело не дошло до драки. Если бы кто-то вздумал дразнить саму Груню, то дело дошло бы до драки за пять минут! Так что, пожалуй, да, в определенной покладистости Андрею не откажешь. Что до остального… — А зачем вообще женщине умный муж? — осведомилась девочка. — Лучше всего, когда у жены на двоих ума хватает и она все решает за обоих. Главное, чтобы любил, заботился и на руках носил. А этот Андрей на руках носить сможет — факт. Хоть всю жизнь!

Мать и дочь расхохотались так, что, казалось, вагон развалится на части.

— Ты сама до этого дошла или вычитала где-нибудь? — спросила старуха, приходя в себя и утирая слезы, выступившие от смеха.

— Точно не помню, — ответила девочка. — Может, и прочла где-нибудь. Но, — несколько высокомерно добавила она, — это и мое личное мнение!

Обе женщины опять расхохотались.

— Ты нас уморишь! — сказала Любовь Александровна. — Такую законченную феминистку я не встречала.

— Я не феминистка, — гордо ответила Груня. — Я самостоятельная!

— Хорошо, самостоятельная, иди, пока мы не задохнулись от смеха, — совсем развеселившаяся старуха дружелюбно махнула девочке рукой, отсылая ее.

Груня вышла из купе, и в коридоре ее догнала Любовь Александровна.

— Если сможешь, передай Андрею, что, если он отправит брата на концерт Анджеловой, а сам не пойдет, то мы сможем тихо повидаться. Я бы и в его купе могла заглянуть, пусть только передаст через тебя, как у него дела.

— Хорошо, — сказала Груня. — Я все сделаю!

Вернувшись в купе, она огорошила друзей очередным поворотом — будто мало неожиданностей и встрясок было у них сегодня.

— Внимание! Все другие дела побоку! На нас возложено важнейшее задание — мы должны организовать встречу влюбленных!

— Значит, первое, — теперь Груня взяла командование на себя, а остальные сидели вокруг и внимательно слушали. — Надо оповестить Андрея, что букет доставлен. Во-вторых, надо придумать для него причину, по которой он не пойдет на концерт. Ведь самостоятельно он может не сочинить ничего вразумительного и только лишний раз поссорится с братом. Далее, мы встречаемся с ним и эту причину ему втолковываем.