Чтение онлайн

– Интересно, – покачал головой Сергей Петрович, – сейчас что-нибудь подыщем. Ты же знаешь, Лерочка, гравюра возникла в пятнадцатом веке – время глобальных перемен. Книгопечатание, великие географические открытия… А что до сюжетов, то они были самыми разными – от библейских до сатиры.

– А можно ли читать гравюры, например, как иконы, где есть устоявшаяся символика? – поинтересовалась я.

– В некотором роде. Гравюристы часто закладывали некий тайный смысл в свои изображения, посвященные могли его читать, а прочие воспринимали простой картинкой. Например, Альбрехт Дюрер. В гравюре «Рыцарь, Смерть и Дьявол» он изобразил собственные страхи, кроме этого детали изображения имеют свой смысл. Доспехи рыцаря – твердую христианскую веру, песочные часы в руках Смерти – короткую человеческую жизнь, – проговорил Сергей Петрович, протягивая мне увесистый фолиант.

– Искусство гравюры, – прочла я на обложке, – спасибо, Сергей Петрович.

– Не за что, Лерочка.

В книге, что дал мне старый библиотекарь, подробно описывалась история гравюры от возникновения до двадцатого века. Там же приводились примеры символики изображений, но их трактование зависело во многом от контекста и автора. Чтобы понять изображение на гравюре с повешенным и росписи потолка спортивного зала, нужно узнать, кто их создал и на чем основывался.

Вернув книгу и попрощавшись с Сергеем Петровичем, я хотела пойти к себе в жилой корпус, но по пути меня перехватил незнакомый паренек, кажется, с первого экономического курса. Он уточнил, я ли Валерия Ланская, и сообщил, что меня разыскивает ректор. С грустью подумав о том, как мои планы на горячий душ и любимый домашний халат отодвигаются, я поплелась в кабинет Серова.

Постучав и получив разрешение войти, я открыла тугую дубовую дверь и зашла в ректорский кабинет. Иван Викторович важно восседал за своим столом, а перед ним в небольшом кожаном кресле сидел мой заклятый педагог. При виде меня Арсений еле слышно хмыкнул и отвернулся к книжному шкафу, изображая заинтересованность библиотекой. Ректор пригласил меня сесть, и я устроилась в кресле рядом с Романовым.

– Арсений Витальевич, как уже говорил, Валерия Ланская – одна из лучших студенток нашего Университета. К сожалению, страшная трагедия с профессором Радзинским оставила нашу дорогую Леру без научного руководителя. Дипломная работа этой студентки практически окончена, но без опытного шефства никак. Я назначаю вас научным руководителем Ланской.

Мы, изумленно и совершенно не сговариваясь, переглянулись с Арсением. Ни одного из нас не устраивала перспектива корпеть вместе над дипломом. Но как убедить Серова, что нам не стоит сотрудничать?

– Арсений Витальевич будет для тебя, Лерочка, отличной возможностью написать серьезную работу. Помни, у каких профессоров учился он сам, – вкрадчиво донес ректор.

– Спасибо, – наигранно улыбнувшись, ответила я.

– Не за что, Валерия, можешь идти.

Кивнув на прощание ректору и проигнорировав нового научрука, я практически выбежала из душного кабинета. Я предполагала такой исход событий, но все же надеялась на удачное разрешение. Да и Арсений сам мог бы возразить против меня, очевидно, что ему работа над моим дипломом нужна как собаке пятая нога. Век бы не видеть его, но, к сожалению, сегодня еще придется встретиться с Романовым на приветственном ужине!

Весь оставшийся день я решила посвятить себя учебе. Подготовка к коллоквиуму по эстетике помогла на время избавиться от неприятного гнетущего чувства, что засело глубоко в душе, стоило представить, как остаток учебного года буду выслушивать хамство научрука. Но эти несколько часов пролетели незаметно, и на пороге комнаты уже стоял довольный папа, одетый в свой лучший костюм. Стало даже как-то неприятно, что он так готовился к ужину в честь Арсения.

– Поздравляю, дочь! Профессор Романов теперь твой руководитель, – отец раскрыл объятья, и пришлось ему ответить, хотя разделить с ним радость было выше моих сил.

– Да, – с досадой выдохнула я.

– Я еще вчера об этом договорился с ректором, – похвастался отец. Знал бы он, что отнюдь не доброе дело он совершил, – а теперь скорее одевайся! Не пойдешь же ты к Селезневой в халате?

С тяжелым сердцем под руку с папой я пришла в дом Евгении Матвеевны, где уже собрались гости. По ярко освещенной гостиной разносился слабо уловимый аромат приготовляемого ужина, помощники из обслуги разливали шампанское и повсюду слышался преподавательский смех. Я окинула взглядом зал и заметила Нилова, беседующего о чем-то со своим братом и Аристархом Борисовичем. Стоило парню меня увидеть, он тут же поспешил ко мне, чему я несказанно обрадовалась, надеясь, что Юрка скрасит этот скучный вечер.

Нилов поздоровался и протянул мне бокал с соком (студентам даже по праздникам было запрещено употреблять алкоголь), он уже намеревался пошутить про праздник, как нас прервал ректор, требующий уделить минуту внимания. Иван Викторович вышел на импровизированную сцену и громко представил нового преподавателя. Я попыталась найти взглядом Романова, но заметила его, только когда он подошел к ректору. Первый раз я увидела его улыбку и, к моему ужасу, она мне понравилась. Он вообще выглядел безупречно – кипенно-белая рубашка, черный смокинг и бабочка. Этот мужчина был действительно красавцем, хотя на лекции, с его равнодушным лицом и хамоватым поведением, таким не казался.

Романов поприветствовал коллектив и выразил признательность за такой теплый прием. Он внимательно осматривал собравшихся, пока не встретился взглядом со мной. Не удержавшись, я приветливо кивнула ему головой, на что он чуть прищурил глаза и плотно сжал губы, а потом вновь продолжил приветственную речь. Я снова его разозлила. Неужели одним только своим присутствием?

После пафосной речи Романова всех пригласили к столу. Удивительно, как повара нашей столовой, ежедневно пичкающие студентов одним и тем же пресным подобием пищи, сумели приготовить не меньше десятка изысканных ресторанных блюд. Правда, сам вычурный ужин напоминал хорошо поставленный спектакль, где каждый гость играл отведенную ему роль, рассказывая наизусть заученный текст. Скучные беседы не скрашивала даже запеченная индейка, на подрумяненное бедрышко которой я сразу положила глаз. Вот только аппетит портил новый преподаватель. Арсений сел напротив и постоянно кидал на меня недовольные взгляды. Я терялась в догадках, что же сделала этому человеку. Не мог же он быть настолько злопамятным, что мстил за нашу первую встречу. Почему именно я стала объектом его вечного недовольства? Это уже напоминало какую-то нездоровую, маниакальную неприязнь. В очередной раз, когда он исподлобья посмотрел на меня, терпению пришел конец. Извинившись и сославшись на головокружение, я вышла в сад, чтобы хоть немного подышать таким необходимым свежим воздухом.

На улице было чертовски хорошо, особенно в сравнении с душным залом. Прикрыв глаза, я облокотилась о вековое дерево и мысленно стала вести обратный отсчет до момента, когда мое отсутствие станет неприличным и придется вернуться. Неожиданно я почувствовала на плече тяжесть чьей-то руки. Вздрогнув от испуга, я распахнула глаза и увидела перед собой Арсения. Не знаю, что это было: чарующий ясный вечер, волшебный свет луны или дьявольские чары нового преподавателя. Слабый аромат его одеколона дурманил, и все здравые мысли покинули голову, обнажив первобытные инстинкты любой женщины вблизи привлекательного мужчины. Я чуть подалась вперед и перевела взгляд на его губы. Профессор склонил голову, и мое лицо опалило его горячее дыхание с примесью алкогольной горечи.

– Не знаю как, но ты приложишь все силы, чтобы меня сняли с должности твоего руководителя. Я не буду на тебя тратить свое время. Делай, что хочешь, но поверь, это в твоих интересах, – прошептал дьявол в обличье человека. Я хотела было что-то сказать, но Арсений пошел прочь, не дожидаясь моего ответа.

Совершенно сбитая с толку словами профессора Романова, я стояла в саду перед домом. Во мне смешались обида, злость и страх, и возвращаться на прием хотелось еще меньше, чем раньше. Видеть сейчас Арсения для меня все равно что идти к дантисту, когда нет желания, заранее зная, что будет неприятно, но выбора не остается. И если раньше я еще пыталась как-то его оправдать, то теперь он перешел черту.

Что же, черт возьми, такого я сделала этому индюку? Его слова звучали как угроза, не хватало только ножа у горла или дула пистолета меж ребер. И как можно было помыслить, что он привлекательный? Видимо, двадцатилетнее отсутствие мужчины окончательно снесло мне крышу. Впервые за все эти годы я позволила естественным инстинктам победить разум, но только направила свое либидо отнюдь не туда, куда нужно. А куда нужно? Нужно ли? У меня диплом, учеба, а я думаю о любви… Хотя кто говорил о любви? В конце концов, я – молодая женщина, мое тело требует ласки, и это естественно. Отсюда и разного рода странные мысли, героем которых вдруг стал новый преподаватель.