Чтение онлайн

— Я очень прошу сделать все, чтобы свести наши потери к минимуму. Все прекрасно понимают, что с импичментом у моих врагов скорее всего ничего не получится. Сейчас меня пытаются обвинить в том, что боевые действия я предпринимаю тогда, когда меня начинают обвинять в каких-либо личных грехах. В этой ситуации потери среди личного состава нашей армии сразу же вызывают волну атак на меня в прессе.

— Я понимаю, мистер Президент. К сожалению, не все зависит от нас. Как бы мы того ни желали — потери неизбежны. Только за последние три дня мы потеряли девять самолетов и шесть пилотов. Троих удалось спасти. Надо признать, что полностью подавить противовоздушную оборону югославов никак не удается. Поэтому все союзные силы несут определенные потери.

Президент хмуро кивнул головой и грустно заметил:

— Я-то понимаю, но наши оппоненты не хотят даже и слышать о потерях. Вернее, они любую нашу промашку используют против меня лично и демократической партии в целом. И я вынужден с этим считаться. И чем дольше будут продолжаться боевые действия, тем сложнее будет нам парировать обвинения со стороны оппонентов. Поэтому я принимаю решение: если к юбилейному саммиту НАТО не удастся сломить сопротивление югославов, мы прибегнем к наземным операциям. Вполне возможно, что будем вынуждены произвести вторжение с разных направлений. Необходимо, чтобы и мы, и наши союзники предприняли меры сохранения планов операции в секрете. Когда все будет готово, прошу вас, Альберт, представьте мне материалы для ознакомления.

— Да, мистер Президент.

— Я разрешаю вам в качестве разведки боем использовать Армию освобождения Косово. Надо проверить, насколько преодолима граница Югославии со стороны Албании. Если Армия пройдет в Косово без проблем, то одной из задач ее должно быть обеспечение на границе беспрепятственного продвижения союзных сил. И еще. Я думаю, что зря мы, вернее, командование НАТО не упоминает в качестве плацдарма для вторжения Боснию и Герцеговину. Я уверен, что эти страны также можно использовать для продвижения объединенных сил в Югославию.

Согласитесь, что у Белграда не хватит сил для активного сопротивления, если ударить одновременно с четырех сторон.

— Да, мистер Президент, — ответил Кевин и добавил: — Одну разведку боем силами Армии освобождения Косово мы уже провели. В течение трех дней эта Армия вела с применением артиллерии бои с сербскими вооруженными силами.

— Ну и как?

— Мы считаем, что эта разведка дала нам большую дополнительную информацию для успешного вторжения объединенных сил.

— А как реагировал на эту акцию Белград?

— По утверждению командующего приштинским армейским корпусом генерала Лазаревича, с албанской стороны непрерывно ведется артиллерийский огонь, под прикрытием которого в Косово пытаются прорваться регулярные подразделения албанской армии, в состав которых входят и наемники-моджахеды. Из этого можно сделать вывод: или Армию освобождения Косово нашим инструкторам удалось научить организованно действовать в бою, или же югославы блефуют и не обнаруживают своих главных сил. Кстати, ко второму варианту склоняются и наши опытные офицеры, которые занимаются обучением бойцов Армии освобождения Косово. Они считают, что в горной и лесистой местностях югославское командование укрыло мощную группировку, чтобы использовать ее в нужный момент.

— Необходимо активизировать действия разведки, в том числе и с помощью спутников. — Макоули отыскал глазами Еву. — Миссис Мискури, подготовьте вместе с мистером Кевином за моей подписью соответствующее распоряжение.

— Да, мистер Президент.

— Запомните, до юбилейного саммита НАТО в Вашингтоне осталась неделя. Это срок, в течение которого мы заставим Белград подчиниться или же приступим к наземным операциям. А сейчас все свободны. Миссис Мискури, я хочу попросить вас через полчаса принести мне материалы, которые я просил.

— Да, мистер Президент, материалы готовы.

Когда все вышли, Макоули сразу же направился в свой личный кабинет, расположенный за Овальным. Там его дожидались друзья — Джонсон и Беймс.

Они сидели в креслах и смотрели телепередачу, в которой велся разговор о семье Макоули.

— Привет, ребята! — попытался через силу улыбнуться Президент. — Ну и денек сегодня выдался. С утра воюю. Рассказывайте, как дела.

— По-моему, скоро этот цирк закончится, — начал Джонсон. — Сейчас уже даже твердолобому Гордону ясно, что у них ничего не получается. По крайней мере, обвинения, в случае признания их основанием для объявления импичмента, уже отпали полностью и члены жюри все чаще заявляют, что вмешиваются в частную жизнь гражданина Соединенных Штатов. Самые активные твои противники Мэтч, Линдер, да и Гордон тоже, сникли, сидят словно воды в рот набрали.

А тут еще этот скандал с жульничеством по Судану. По-моему, они уже и сами не рады, что ввязались в драку.

— Еще бы, — кивнул Макоули, — снимки в журнале «Хастлер» могут успокоить кого хочешь. Как решили в отношении магнитофонных записей, которые предъявил Гордон?

— Моника Левин заявила, что согласия на магнитофонные записи своих рассказов она не давала, а это означает, что если бы члены Большого жюри решили прослушать пленки, то таким образом способствовали бы совершению преступления в нарушение законов о правах человека и права на частную жизнь.

— Да, да, я понимаю, — рассеяно пробормотал Макоули.

У его друзей возникла мысль, что Джон скорее всего не слушал ответы.

— Джон, — тихо позвал Дейл, — ты что-то не в своей тарелке. Случилось что-нибудь?

— Пока еще нет, но вполне может случиться.

— В чем дело?

— В Югославии. Похоже, что мы там застряли и дело идет к наземным операциям. А что это такое — сами знаете. Мне не простят потерь, а они обязательно будут.

— И тебя обвиняют, что ты развязал войну в Югославии из-за любовных утех?

— Да. Поэтому я хочу попросить вас, друзья, продолжить судебное разбирательство как можно дольше. Мне надо разделаться с Югославией.

В этот момент он вспомнил, что пригласил Еву Мискури и извиняюще объяснил Джонсону и Беймсу, что его ждут дела.

Друзья понимающе попрощались и ушли.

Макоули возвратился в Овальный кабинет и поинтересовался у секретаря, не дожидается ли в приемной миссис Мискури.

Так оно и было, и Ева вошла в кабинет. В руках она держала папку, хотя прекрасно понимала, что никакого доклада Президент от нее не ждет.

Они сели за журнальный столик в кожаные кресла, и Макоули сказал:

— Ты запроси к утру график и перечень объектов, которые намечено подвергнуть ракетно-бомбовым ударам. Мне это понадобится для оценки подозрений, что в Брюсселе в штаб-квартире НАТО засел «крот».

— Хорошо, я запрошу.

В этот момент зазвонил телефон прямой связи с министром обороны.