Чтение онлайн

вычный не торопить судьбу и время, Залихватов сухо улыб­

нулся своим подчинённым, во всём полагаясь на доброе утро

завтрашнего дня.

Голубой рассвет встретил их в дороге. К этому времени, пет­

ляя по оленьим следам, они прошли около километра, при этом

потратив десять минут возле чины, у которой Загбой выпраши­

вал благодарения у всемогущих духов. Залихватов и Асылзак

издали молча следили, как знаменитый следопыт, отдавая дань

почести вырубленному в сломленном кедре идолу, что-то не­

громко говорит, задабривая себе дорогу, мажет искривлённые

в дикой усмешке губы Эскери жиром, осторожно укладывает

в прогоревшее дупло шкурку соболя и повязывает сухой сучок

красной ленточкой. По тому, как быстро Загбой махнул спутни­

кам рукой, Николай Иванович понял, что Эскери разрешил лю­

дям подняться на перевал, но только на один день, до вечера.

Несколько позже, когда чина скрылась за их спинами, Ни­

колай Иванович не вытерпел, поинтересовался, что такое мог

сказать Загбой своему святому. Следопыт посмотрел назад —

далеко ли до лика, не слышит ли он его слова — и объяснил:

— Просил у Эскери хоти на голец, — в глазах Загбоя сверкнула

искорка хитрости. — Каварил, что олени пошли на вытува, лавикту

кушай. Каварил, что сами хоти не могут, нато гнать назат. За это та-

вал повелителю гор сополя, кормил кусным широм, тарил красную

ленточку. Эскери остался товолен, разрешил хоти на гору, только

на отин тень. Сказал, что ночью бутет метель, нато торопись.

Залихватов недоверчиво смотрит то на Загбоя, то на Асыл-

зака. Молодой кыргыз поглядывает в лицо своего учителя ис­

пуганно, верит всем его словам. Он тоже дитя тайги, и его душа

полна страха перед необъяснимыми явлениями природы. Ну

а Загбой искренне верит в своих духов, как будто они ежедневно

играют с ним в карты или ходят на охоту. Он-то прекрасно знает,

что окружающий мир создал Амака, и жизнь эвенков зависит от

доброго отношения и почитания многочисленных духов.

— Я просил Амаку нас защищать. Пог путет помогай нам, но

только так, если мы путем его слушай, — дополнил Загбой.

— И как это, его слушать? — удивился Залихватов. — У него

что, есть голос?

80

ТАЙНА 0 3 6 Р А KV4VM

— Эко! Сколько лет шиви и не знаешь, как кавари с тухами.

Когта нато, — следопыт ткнул себя пальцем в висок, — они ска­

жут, кута хоти и что делай.

С этими словами Загбой пошёл вперёд по оленьим набродам,

которые и правда ещё с вечера пошли на перевал в поисках ягеля.

Во время передвижения животные круто петляли из стороны

в сторону, объедая с деревьев горькую бороду, разбивая стога

запасливых шадаков (пищуха, сеноставка). Это доставляло

людям большие неудобства. Залихватов остановился, окликнул

следопыта:

— Загбой! Что петляешь, как лиса? Только время зря теряем.

Веди прямо, вдоль ручья.

Охотник нахмурился, грозно посмотрел на него, приложил

к губам палец, а потом показал вокруг:

— Тихо, люча. Эскери слышит, всё витит. Не нато кавари духу,

что мы итём к нему так. Нато кавари, итём за оленем.

Залихватов нервно покрутил головой, с досадой сплюнул

в снег: ну что поделать с этим эвенком и его предрассудками! По­

топтался на месте, круто развернулся и пошёл прямо в гору:

— Ходите, как вам надо, а я пойду так, как короче...

Загбой замахал руками:

— Куда, бое? Не хоти отин, хуто путет!

Но русского не остановить. Чуть приостановился, небрежно

бросил:

— Там, наверху встретимся, подожду вас на краю плато.

И пошёл уверенно, ходко. Только снег подрагивает от проч­

ных лыж, да шумное дыхание сотрясает морозный воздух.

Загбой с досадой посмотрел ему вслед, покачал головой:

— Эко, люча. Пашто такой пустой? — приложил руку к го­

лове. — Как старый пень перёзы, кора стоит, а внутри труха.

Однако Николай Иванович уже его не слышал. Загбой

и Асылзак посмотрели ему вслед и зашагали по следам своих

оленей.

Чем выше в гору, тем она круче. Ядрёный кедрач сменился вы­

сокоствольным пихтачом. Тёмные стволы — как грозные часовые

на подступах к гольцу, такие же суровые, холодные и могучие.

Облепили склон глухой стеной, проходить плохо, а катиться

81

ВЛАДИМИР ТОПИЛИН

вниз еще хуже, того и гляди, разобьёшься на лыжах. Сторона

перевала северная, заветренная. В зимний день солнца не видно.

В таких пустых, промозглых местах не держатся ни мышь, ни

шадак, ни белка. Не слышно звонких трелей таежных пичуг: без

рябины не может жить дрозд, без ельника синица, без кедрача ке­

дровка, всем хочется видеть солнышко. Вот и стоит на северном

склоне мёртвый участок тайги: ни следка, ни голоса, как будто

мать-природа наложила мёртвую печать на голец. Даже олени,

случайно попавшие на этот участок, торопятся быстрее пройти

мимо, идут ровно, прямо в гору, стараясь как можно быстрее

добраться до открытых мест альпийских лугов.

Загбой в напряжении: скоро, очень скоро он увидит открытое

место, где ещё никогда не был. При передвижении не пропускает

ни единого следа, что мог бы заинтересовать его пытливый ум.

Опавшие хвоинки, сломанные веточки, сбитая кора, редкие