Чтение онлайн

Штромсен не спросил Ингрид, зачем контрразведке понадобилось вербовать Свена. У Хансена были осведомители во всех политических партиях, правых и левых группах.

— Вы думали, что Норден поможет Свену избавиться от контрразведки? — спросил он.

— Мне казалось, что Берт всесилен, — сказала она просто. — Он часто помогал мне. На этот раз отказал наотрез. Это был неприятный разговор. Я обвинила его в недостойной ревности, но думаю, что причина была не в этом. Свен упрекал меня за то, что я ходила к Берту. «У тебя наивные представления о том, кто управляет государством» — говорил он. Пожалуй, Свен был прав.

— У вас есть его фотографии?

Она вынула из шкафа альбом и протянула ему. Наполовину он был заполнен снимками Свена и Ингрид. Снимали, по-видимому, друзья. В альбоме Штромсен нашел вырезку из «Моргенпост». Большая фотография: двое полицейских на демонстрации в Белунгене ведут арестованного Ньюберга. Другие полицейские в шлемах разгоняют дубинками толпу. Он вгляделся в лица тех двух: Фриц Молтебен и Кир Сомерсен. Фриц — здоровый верзила с длинным, лошадиным лицом, Кир — небольшого роста красавчик.

— Свен не рассказывал, где происходили встречи с людьми из контрразведки?

— Они приходили к нему домой. Он отказывался идти к ним.

— Его оставили в покое?

— Так ему казалось. Когда мы были в Хавене, он сказал мне, что дело, по-видимому, обошлось.

— Он не называл тех, кто приходил к нему?

— Нет. Я никогда не слышала ни единого имени.

— Жаловался на их грубость?

— Нет, они вели себя обходительно.

— Но угрожали?

— Речь шла о каких-то подробностях его личной жизни прежних лет.

Гном встал. Ингрид удивленно посмотрела на него:

— Это все? Почти что светский разговор. Совсем не похоже на допрос.

Он улыбнулся.

— Я уже многое знаю, но не хватает деталей. Быть может, сегодня вы прояснили кое-что.

Штромсен пошел к двери. Его догнал ее вопрос:

— Надеюсь, моему дяде не грозят неприятности?

Он остановился и повернулся к ней.

— Он был очень расстроен нашей размолвкой с Норденом.

— Он любил своего хозяина?

— Да, и очень сильно.

— Больше, чем вас?

— Меня он любил по-другому, но он абсолютно не способен на дурное.

Штромсен молча кивнул и вышел из квартиры.

Две детали в досье Кристиансена были существенными. Давний привод в полицию: в молодые годы он зверски избил своего товарища по школе. Дело было закрыто после вмешательства каких-то благодетелей. И справка о систематическом посещении ипподрома. Это была старая страсть. Временами Кристиансен снимал со своего счета большие суммы, существенные вклады делал реже. В последние месяцы крупных изменений в ту или другую сторону не было.

Вернувшись к себе, Штромсен проглядел свежие донесения. Допросы друзей Ньюберга мало что дали нового.

Он нажал на одну из кнопок телефона:

— Постарайтесь узнать, кто из арестованных сотрудничает с Хансеном.

Через несколько минут он выслушал ответ, нетерпеливо постукивая прокуренными пальцами по столу.

— Разумеется, Кингсринг тебе ничего не скажет. Выбейте это из арестованных. Кто-то из них должен там подрабатывать.

Он положил трубку.

На столе лежало адресованное ему письмо от некоего К. Эрбера. Пробежав его, стал читать более внимательно. Потом откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Мозг быстро перебрал варианты, соединяя, казалось бы, несоединимое. Штромсен открыл глаза и снова нажал на кнопку:

— Где сейчас Сомерсен и Молтебен? Давно? Нет, не надо. Когда выздоровеет дайте мне знать.

Сомерсен заболел и последние пять дней лежит в госпитале. В следствии по делу об убийстве Ньюберга он не участвовал. Верзила Молтебен был на месте. В данный момент он допрашивал Бурстина. Новых результатов у него не было.

Гном еще раз нажал на кнопку, а затем набрал девятизначный номер. В трубке посвистывали едва заметные сигналы междугородной автоматической станции. Поговорив меньше минуты, он поднялся, надел кепку и плащ и вышел в коридор.

— Предупредите по линии, — бросил он на ходу помощнику, — я поехал в Сундсвал. Если что, связывайтесь с моей машиной.

Шофер, он же телохранитель, ждал в «мерседесе». В быстро сгущающихся сумерках автомобиль выехал через арку на улицу и, набирая скорость, помчался в северном направлении. Сидя на заднем сиденье, Штромсен опустил козырек кепки на глаза и задремал. Ехать предстояло как минимум полтора часа.

Йонсон сидел в маленьком кафе на площади Навонна и не спеша посасывал белый «чинзано» со льдом. Никто никуда не спешил. Весенний вечер в Риме был, как в раю. Молодежь группами жалась к фонтанам, уличные художники часами просиживали у своих полотен, выжидая иностранца, готового потратиться на «настоящую итальянскую живопись». Было тепло, и, выходя из своей находившейся за углом гостиницы, Гарри не надел плаща. До встречи с местными профессорами, принимавшими участие в заседании рабочей группы, оставалось больше часа. Пока можно было насладиться покоем. За последние дни он многое узнал. Поездка в Италию складывалась удачно.

Перед отъездом из Нью-Йорка ему позвонил Тони Трапп и сказал, что «есть новости». Йонсон зашел к Тони в кабинет, прилегавший к приемной директора. Тони встретил его как всегда с радостной улыбкой на круглом лице. По настоянию Аделин он отрастил небольшую русую бородку, которая противоречила всему его облику. Тони вышел из-за стола, пожал Йонсону руку и потрепал по плечу. Он заговорил мягко и уверенно, сразу переходя к делу:

— Ты летишь в Рим, это как нельзя кстати. Мне кое-что удалось узнать по поводу интересующего нас предмета. Не буду называть источник, но это — солидный человек из здешних банковских кругов. В твоих папках встречается «Бионике»?

— Конечно, — ответил Гарри, — Абдулла доставил деловому миру Иксляндии немало хлопот. Дело его тянется бесконечно, но, думаю, суда ему не избежать.

Трапп усмехнулся:

— Абдулла — человек второстепенный. За ним стоят более могущественные силы. «Бионике» ведет в своих лабораториях важные эксперименты по синтезированию животного белка. Клонированием простейших микроорганизмов сейчас занимаются крупнейшие корпорации мира. В «Бионике» недавно попытались проникнуть русские, точнее, связанные с ними люди. Но не о них сейчас речь.

Тони протянул руку к тарелке с фруктами, стоявшей на его письменном столе, взял яблоко и стал с аппетитом жевать, не переставая говорить:

— В последние месяцы «Бионике» стал объектом повышенного внимания со стороны итальянских банков. Конкретно речь идет об «Эчеленце».

На лице Йонсона появилось недоумение:

— Я читал, что «Эчеленца» свернул свои дела после скандала с операциями по незаконному вывозу денежных капиталов.

— Вот именно, — подтвердил Трапп, — свернул, но только по видимости. Он просто затих, бросив в пасть правосудия трех своих менеджеров. Но «Эчеленца» — это лишь часть финансовой империи, разбросанной по многим странам. Тебе это должно быть известно.