Чтение онлайн

Установить контакт с Вольчим Зубом не было никакой возможности, и Хинт отказался от этой мысли.

Но вот произошло совершенно неожиданное. Волчий Зуб был переведен в другой блок, а к ним вновь вернулся Старик.

Хинт сразу же повеселел и начал готовиться к побегу.

Юрию удалось достать два лишних куска хлеба, две коробки спичек. Все это они спрятали в торфяных брикетах у дороги и назначили день и час побега.

Это был трудный день.

С самого утра оба они были в возбужденном состоянии. Они боялись, что выдадут себя каким-то неосторожным движением, слишком веселым взглядом или чем-нибудь еще, что преобразует человека, когда он думает о предстоящей свободе.

Юрий все время следил за Хинтом. Он знал, что Хинт попал в тюрьму два года назад именно потому, что не умеет разбираться в людях и слишком доверяет им.

До войны Хинт был назначен в инженерный отдел городского Совета в Таллине. Там к нему приходил человек, по фамилии Шинбер, из прибалтийских немцев. Он жаловался на то, что в его особняк из двенадцати комнат поселили еще одну семью. Хинт сказал ему, что наступили новые времена, и ему, Шинберу, самому было бы неудобно жить в таком особняке в то время, когда в городе так много нуждающихся в жилье.

На этом они тогда расстались.

В первые же дни войны Хинта, инженера-строителя, направили на строительство оборонительных сооружений. Он не покинул свой пост, и в ту ночь, когда немецкие танки прорвались к Таллину, Хинт перешел на подпольное положение и через своего брата Константина должен был установить связь с партизанским отрядом. И вот, совершая очередную поездку из Таллина в маленький эстонский городок, Хинт встретил человека, который показался ему знакомым. Он не мог вспомнить, где его видел. Конечно, нельзя пропустить такую возможность — встретиться и поговорить с человеком, которого давно не видел. И Хинт подошел к нему.

— Мы с вами где-то виделись? — спросил Хинт.

— Конечно, виделись, — ответил человек. — Я был у вас в городском Совете, когда вы убеждали меня, что наступили новые времена. Как видите, действительно наступили новые времена. Мой особняк опять свободен. А вы что делаете теперь?

Это был, конечно, Шинбер. Хинт решил, что на первой же станции он сойдет с поезда или уйдет в другой вагон. Но Шинбер разгадал этот замысел, и трудно даже понять, как ему удалось связаться с ближайшей станцией. Через полчаса, когда поезд подошел к вокзалу, Хинт был арестован и отправлен в тюрьму, а потом — в лагерь.

Юрий хорошо знал эту историю и, опасаясь новой встречи с каким-нибудь Шинбером, советовал Хинту ни с кем не вступать ни в какие разговоры, тем более что людей, подслушивающих, шпионящих, подсматривающих, в лагере было очень много. И все-таки Хинт счел необходимым прежде всего подумать о безопасности Старика. Ведь комендант лагеря предупредил, что за побег часовой отвечает своей жизнью.

Хинт подошел к Старику и, делая вид, что страшно занят изучением торфяного брикета, тихо сказал:

— Мы были бы очень рады, если бы вы, скажем, на один день заболели. Это возможно?

Старик, только что смотревший на Хинта спокойно и, как ему показалось, участливо, мгновенно преобразился, стал хмурым и злым, коротко спросил:

— Что вы надумали?

— Ничего, — ответил Хинт, — я пошутил.

— Не очень хорошие шутки, — сказал часовой. — Не вздумайте бежать. Вас настигнут и убьют. Вы ведь, кажется, образованные люди. Вместе с вами погибну и я.

Хинт усмехнулся, снова сказал, что пошутил. Нет, конечно, они не собираются ни бежать, ни причинять Старику какие бы то ни было неприятности. Просто ему показалось, что часовой плохо себя чувствует и нуждается в отдыхе, и он предложил ему день отдохнуть, поболеть. Разве это нельзя?

Но часовой его уже не слушал. Он подозвал начальника караула и начал ему что-то долго и торопливо рассказывать.

А Юрий всего этого не знал. Он с нетерпением ждал условленного часа, когда они должны были встретиться у торфяных брикетов и в удобную минуту побежать к опушке леса. От брикетов до опушки леса — двести метров, но именно эти двести метров отделяли их от свободы. Именно эти двести метров были той пропастью, которая проходила между жизнью и смертью.

Начальник караула, по-видимому, взволновался еще больше, чем часовой, подошел к Хинту, ударил его и крикнул:

— Никаких разговоров с часовым!

Подошел еще один часовой, и Хинта увели на дальний участок.

Юрий напрасно ждал в условленном месте.

Хинт не пришел. Побег не состоялся.

Ночью, когда Хинт и Юрий легли на свои нары, все выяснилось. Юрий только сказал:

— Я так и знал, что ты пожалеешь этого Старика.

— Нельзя добывать себе свободу такой ценой, — ответил Хинт.

В ту же ночь они поклялись, что вне зависимости от создавшихся обстоятельств должны все же бежать. И, хоть за ними будут следить, к ним будут придираться и в конце концов постараются перевести в блок смертников, откуда еще никто не возвращался, — они должны бежать.

На следующий день их отправили, как всегда, на добычу торфа. Юрий мысленно представлял себе их дальнейшую судьбу. Вот они возвращаются в лагерь, их заковывают в кандалы, ночь проводят в карцере. Утренним поездом их везут в одиночную камеру таллинской тюрьмы, там — допросы, пытки и смерть.

— Нет, мы должны бежать, и немедленно, — как бы споря с самим собой, говорил Юрий.

Начался дождь. Хинт и Юрий спрятались за торфяной скирдой. Часовой окликнул их, но они не ответили. Часовой пошел искать их к другой скирде, и они решили воспользоваться этим удобным моментом. Будто бы сама судьба помогает им в этот тяжкий для них час, и, даже не сговариваясь, они побежали к лесу. По-видимому, часовой не сразу увидел две бегущие фигуры.

Хинт все время считал, и первый выстрел он услышал, когда счет дошел до сорока трех. Лес уже был близок. Послышались автоматные очереди. В них стреляли со всех сторон. Последние метры они бежали под огнем автоматов. Хинт и Юрий знали, что преследовать их сразу не будут — могут сбежать в лес и другие узники лагеря. К счастью, торфяные болота и примыкавший к ним лес еще не были ограждены колючей проволокой.

Мне показалось, что эта история связана с тем, что Хинт назвал «подводными рифами». Я сказал ему об этом.

— Точно, точно, — ответил Хинт, — и прежде всего — с Янесом.

— С капо Янесом?

— Вот именно.

— Разве вы встречались с ним после войны?

— Если бы я только встречался — это было бы полбеды. Он появился в самый острый момент борьбы за силикальцит.

— И что же?

— Ну, это уже другая история — я не хочу забегать вперед. Но запомните это имя — Янес.

Хинт ушел в дом с котелком горячей воды, потом вернулся и сказал, что хозяйка больше в его помощи не нуждается и советует нам идти спать.