Чтение онлайн

Одно она узнала: ее Оль также попадет в ловушку. От этой мысли боль сжимала ее сердце. Он будет томиться, может быть, по соседству с ней, и они не будут в состоянии перекинуться словом и пожать друг другу руки.

Нападение было слишком неожиданным. Под прицелом двух револьверов нечего было думать о сопротивлении. Посвистов поднял руки.

Шофер продолжал держать дуло браунинга у черепа полковника, а второй подошел вплотную к нему. Минуту спустя в его руках оказался револьвер Посвистова.

— Протяните руки, полковник! — приказал затем обыскивающий.

Посвистов повиновался, и не успел он сообразить, в чем дело, как на руках его с легким звоном замкнулись кандалы.

— Так будет покойнее, — сказал блондин, производивший обыск. — Вы, товарищ, свободны, — обратился он к шоферу. — Ведите машину в «Три Лилии» и дожидайтесь там особого распоряжения.

Посвистов был вне себя от бешенства и досады. Попасть в такую примитивную ловушку! О чем он думал, когда взялся выполнить это идиотское поручение? Вообразил, что два браунинга оградят его от случайностей!.. «Эх, российская беспечность», — с горечью пронеслось в мозгу.

Он молча последовал предложению пройти в комнаты. Высокий блондин следовал на шаг позади с револьвером в руке.

— Пока присядьте здесь, полковник, — с иронической вежливостью предложил он стул своему пленнику. Это была та же комната, в которой допрашивали Марго.

Посвистов сел, не проронив ни слова. Перед ним за столом, опустился в кресло «красный бандит», как мысленно обозвал его Посвистов.

«Красный бандит» долго вглядывался в лицо полковника. Издевательская усмешка играла на его губах.

— Вы не узнали меня, полковник? А когда-то мы встречались с вами. Теперь меня зовут товарищ Марк, а в те времена, по крайней мере для вас, я носил фамилию Борщова. Помните под Мелитополем прасола Борщова? Тогда наши роли были несколько иными: допрашивали вы меня.

Посвистов вспомнил один из бесчисленных эпизодов боевой жизни: изба, освещенная скудным светом маленькой лампочки, и человек в поддевке перед ним, испуганный, дрожащий… Арестованному удалось убедить Посвистова, что он — прасол, случайно попавший в военную зону.

Посвистов проворчал сквозь зубы:

— Жаль, что тогда я не повесил вас.

— Да, дали промах, полковник. Впрочем, это бы не изменило вашего положения в данный момент.

В комнату вошел брюнет еврейского типа. Кинув взгляд на Посвистова, он подошел к Марку и зашептал что-то на ухо. До слуха Посвистова долетело одно слово: Лурье.

Марк, хмурясь, выслушал сообщение брюнета.

— Раз этого хочет товарищ Лурье… Что же, товарищ Самуил, куда вы денете его? Единственное надежное помещение занято…

По лицу Самуила пробежала нехорошая усмешка. Он снова склонился над ухом Марка.

— Наручники… Это будет забавно, — долетело до слуха Посвистова.

— Ну, делайте, как знаете, — согласился Марк. — Господин полковник, не желаете ли вы отдохнуть с дороги? — обратился он к Посвистову, — товарищ Самуил проводит вас. А поговорим потом — утром.

Самуил увел Посвистова знакомой уже читателю дорогой — через подвал.

День тянулся для Марго так же мучительно, как и ночь. Кроме чашки кофе, ей не дали ни крошки пищи и питья. Ее мучили голод и жажда.

Отчаяние нашептывало ей безотрадные мысли. Несколько раз в течение дня вынимала она свой миниатюрный браунинг и, как зачарованная, смотрела на него. Одно движение пальцами — и кончена жизнь. Но жажда жизни одерживала победу над малодушием. Нет, только не это! Ее, конечно, еще раз поведут наверх, и тогда нужно этот шанс использовать для борьбы за свободу.

Товарища Самуила можно будет пристрелить здесь без особых хлопот — звук выстрела даже не долетит до Марка. Труднее, конечно, будет справиться с Марком. К нему нельзя будет подойти вплотную, а на свою меткость Марго мало рассчитывала. Но все равно — попытаться нужно, иначе голод и жажда сломят ее, превратят в лишенное воли животное, готовое сделать все ради того, чтобы получить кусок хлеба и глоток воды.

И Марго твердо решила при первом же появлении Самуила перейти в наступление.

Медленно тянулось время. Усталость и бессонница окончательно сломили Марго. На ее часиках-браслете было без четверти три, когда она присела возле дверей и оперлась на косяк…

…Когда она проснулась от тяжелого сна, похожего на обморок, на часах было семь. Кто-то входил к ней, так как на полу стояла кружка с водой и на ней лежал маленький хлебец.

Марго, не рассуждая, набросилась на воду и хлеб. Колебалась только в одном, — не использовать ли остатки воды, чтобы немного умыться. Но благоразумие осилило желание освежить хоть немного лицо — она отставила остатки воды в угол.

Теперь стало досадно, что она заснула не вовремя. По-видимому, приходил Самуил, и она упустила удобный момент. Теперь ждать придется до утра, если не случится что-нибудь…

И это «что-нибудь» случилось.

Около девяти часов потух вдруг свет. Марго услышала движение и шаги. С лихорадочной поспешностью достала она из-под платья револьвер и остановилась у дверей, затаив дыхание.

Прислушавшись к шагам, она разочарованно вздохнула: по подземелью пробирались двое — она ясно разобрала шум от двух пар ног. Ее план пока потерпел крушение.

Остановились возле ее дверей. Заскрипел ключ в замке. Марго отпрыгнула подальше от дверей. В тускло освещенном четырехугольнике появились две фигуры.

— Желаю вам приятной ночи! — проскрипел ненавистный голос товарища Самуила.

Кого-то втолкнули в каморку, и дверь закрылась.

Марго видела, что этот «кто-то» был мужчина. В кромешной тьме она чувствовала его присутствие, слышала его дыхание. Страх охватил ее. Неизвестный шаркнул ногой по земле — инстинктивное движение человека, впотьмах ощупывающего почву под ногами.

— Не подходите! — дико закричала Марго: — Я убью вас!

И она подумала, что бредит, когда из мрака донесся до нее знакомый голос, полный безумной радости и изумления.