Чтение онлайн

— Вполне.

— Попробую еще посмотреть, выясню домашний адрес, номер машины и номер мобильного телефона.

— Тебе бы в разведке работать, — серьезно сказала я.

— Просто у меня есть терпение, а у тебя нет. На Грушина пока ничего. Попробую по базе данных пенсионного фонда пробить…

— Слушай, а нас за это не посадят? — забеспокоилась я.

— Я точно не знаю, что за это полагается, — серьезно ответила Любка. — Но, думаю, ничего хорошего. Только меня еще поймать надо, а я не дура, чтоб ловиться.

— Надеюсь, — вздохнула я.

Ближе к ночи подружка смогла порадовать сведениями о Грушине.

— Я как рассудила, — начала объяснять она. — Если Устюгову тридцать пять лет, то и Грушину должно быть примерно столько же. Для начала проверила операторов сотовой связи, современному мужчине без мобильного никак, даже у Витьки он есть. Короче, Грушиных оказалось всего-то девять человек. Отсеиваем трех пенсионеров и тех, кому меньше двадцати пяти. Остаются двое. Грушин Василий Сергеевич и Грушин Василий Васильевич…

— Это наш, — обрадовалась я. — Точно. Его Вась-Вась называли…

— Последнее место работы — супермаркет «Квартал». Уволился три месяца назад. Чем сейчас занят, неизвестно. Но адрес есть. Я тебе его на мобильный скину.

«Если так пойдет дальше, — подумала я, — Олег останется без работы. Он по городу бегает, чтобы сведениями разжиться, а Любка, не выходя из дома, способна узнать куда больше, чем он». Вспомнив об Олеге, я набрала его номер и послушала приятный женский голос: телефон отключен. Перевела взгляд на часы и нахмурилась. Заглянула в свой мобильный. Последний звонок от Олега был в 14. 15. Сначала на звонки он не отвечал, потом и вовсе телефон выключил. А когда и Костин мобильный оказался отключен, я всерьез забеспокоилась. Может, они здорово разозлились оттого, что я им на дверь указала, и теперь не желают иметь со мной дело? Учитывая, что у нас общий покойник, довольно странно. Хотя как знать. Сквозь приоткрытую дверь я видела, как Любка сидит в темной столовой перед светящимся монитором, ловко барабаня по клавишам. Глаза начали слипаться, а потом я и вовсе уснула.

Утро ничем не порадовало. Мобильные компаньонов молчали как проклятые, Любка спала в моей комнате, завтрак предстояло готовить мне. Заподозрив, что подруга легла спать под утро, я решила ее не будить, поела в одиночестве и долго пялилась в окно, предаваясь мрачным мыслям. Вертелись они в основном вокруг покушения на вдову. Мальцева застрелили, а вслед за ним надумали и вдовушку на тот свет спровадить. Выходит, Екатерине Григорьевне известно нечто такое, что делало ее для кого-то опасной. На ум тут же пришел Береговой и мои вчерашние фантазии. Мальцев догадывался о причинах, по которым тот прячется от мира, и, само собой, жене проболтался. Или, с точки зрения убийцы, мог проболтаться. Допустим, все-таки проболтался. Может, в этом причина странного поведения вдовы? Заявлять в полицию о пропаже мужа она не спешила. Рассчитывала, что, если будет молчать, ее оставят в покое? Умом Екатерина Григорьевна не блещет, но хитрости ей не занимать. Но теперь-то ей одна дорога: в полицию. Точнее, полиция уже должна быть у нее. Покушение на убийство — это не шутки. Должны зашевелиться. Вот только пожелает ли вдова рассказать им правду. И что это за правда такая… Почему бы об этом не спросить у Екатерины Григорьевны? Мысль особо идиотской не показалась. Мы с вдовой знакомы и вполне естественно навестить ее в больнице. А если там я столкнусь со следователем и он задаст вопрос, как я узнала о покушении? Звонила домой и на мобильный, не получив ответа, забеспокоилась, принялась обзванивать больницы. Я быстренько оделась, прихватила ключи от машины и вышла из дома.

Парковка возле больницы «Скорой помощи» была забита машинами, пришлось оставить свою любимицу в переулке. Войдя в здание, я первым делом просмотрела списки больных, вывешенные в холле. Отделение на втором этаже, девятая палата. Купив здесь же, в магазинчике, сетку апельсинов и бахилы, я вошла в дверь с объявлениями в рамочке «Вход строго в часы посещений», поднялась на второй этаж и, беспрепятственно миновав пост медицинской сестры, в тот момент необитаемый, заглянула в девятую палату. Она оказалась одноместной, телевизор на стене, тумбочка, шкаф и кровать. На кровати возлежала вдова, глядя в потолок затуманенным взором. И никаких тебе следователей.

Открыв дверь пошире, я внедрилась в палату и замерла в двух шагах от постели больной.

— Ты? — переведя взгляд на меня, спросила вдовица.

— Здравствуйте, Екатерина Григорьевна, — сказала я, положила апельсины на тумбочку и устроилась на единственном стуле.

— Как узнала, что я здесь? — нахмурилась она.

— Мы же сыщики, — ответила я с обидой.

— Ах, ну да.

— Что с вами случилось?

— Чуть не зарезали. Кошмар. Как дальше жить…

— Вот об этом я и хотела поговорить, — обвела я взглядом палату, прикидывая, с чего начать. — Вас отдельно поместили?

— Вчера спихнули в общую палату. Но сегодня с утра я с доктором потолковала, перевели сюда. Знаешь, сколько слупили? Но не могу же я черт-те с кем лежать.

— Это верно. Следователь у вас был?

— Прибегал.

— И что вы ему рассказали?

— Ничего, — разозлилась вдова. — Голова у меня болит. И ты с вопросами не лезь.

— Ваша дальнейшая жизнь может быть очень короткой, если вы следователю врать начнете. Я бы на вашем месте все рассказала.

— Что «все»? Какой-то псих напал на меня в парке. Сумку хотел украсть.

— И с ножом кинулся? В людном месте, белым днем?

— Вот пусть и разбираются, что за психи у нас по улицам бродят.

— Как вы в парке оказались? Вы же собирались в полицию?

— Решила прогуляться, нервы успокоить.

— А вашим мужем следователь интересовался?

Вдова взглянула с подозрением.

— Спрашивал. Откуда мне знать, где его носит? Уехал, раз машины нет… — тут вдова схватилась за сердце. — Ты что же думаешь, это Степан Ильич… решил вдовцом стать? Ну, я ему устрою… — Вдова предприняла попытку вскочить от избытка эмоций, но сразу же скривилась от боли. Рана, может, и была несерьезной, но давала о себе знать.

Мне-то было хорошо известно, что, если Степан Ильич и планировал стать вдовцом, осуществить свой коварный замысел не мог ввиду своей недавней кончины, и я поспешила направить мысли вдовы в нужное русло.

— Екатерина Григорьевна, ваш муж исчез, на вас покушались. И вполне вероятно, злодей предпримет еще одну попытку.

— Пусть мне охрану дадут… черт, надо было в общей палате остаться. Там надежней. Мне что ж, назад проситься? Деньги-то заплачены, этот прохвост назад не вернет.

— Какие деньги? — теряя терпение, зашипела я. — Вам не о деньгах думать надо, а о своей безопасности. Кому мог мешать ваш муж и кому теперь мешаете вы?

— Меня следователь вопросами достал, теперь — ты, — гневно ответила Екатерина Григорьевна. — Ничего я не знаю. Отстань от меня. Не то заору.

— Орите на здоровье, вам же хуже, — сказала я, поднимаясь.

— Что делать, что делать, — зашептала вдова, вроде бы забыв про меня. Я направилась к двери, а она позвала: — Эй… подожди. — Я вернулась и вновь устроилась на стуле. — У меня есть друг, — перешла она на тревожный шепот. — Друг, — повторила, нахмурившись. — Хотя при таком муже, как мой, и любовника не грех завести. Короче, он на звонки не отвечает. Но на работе должен быть. Сегодня как раз его смена. Он в салоне связи работает. — Стало ясно, речь идет о Денисе, но я продолжила слушать, не перебивая. — Адрес салона дам. Сходи к нему и передай записку. Ты ж ее все равно прочитаешь, — с подозрением сказала она, а я согласно кивнула. — Ладно, передай на словах: пусть помалкивает.

— О чем?

— Не твое дело. Просто передай что я велела.

— Ох, Екатерина Григорьевна, ваши хитрости выйдут вам боком.

— Сделаешь? — хватая меня за руку, спросила она.

— Из уважения к вам. Если бы вы мне все рассказали…

— Да не знаю я, кто этот псих, даже не догадываюсь. И куда муж делся, тоже не знаю. — «В это я готова поверить». — Буду требовать охрану, — откидываясь на подушку, вздохнула она. — Вдруг в самом деле сюда явится? Не муж, а псих этот.

— Если на вас покушался грабитель, об охране забудьте. Она вам не положена. А вот если вы важный свидетель — тогда другое дело.