Тайна постоялого двора «Нью-Инн»
Шрифт:
– У мистера Джеффри было плохое зрение? – переспросил Торндайк.
– Да, именно так, – сказал Стивен. – Он был практически слеп на один глаз, и в последнем письме, которое я получил, он сообщал, что и на другом глазу появились все признаки начинающейся катаракты.
– Вы говорили о его пенсии. Он продолжал регулярно получать ее?
– Да, он получал свое пособие каждый месяц, вернее, его банк получал за него. Они привыкли делать это, когда он был за границей, и власти это разрешали.
Торндайк некоторое время размышлял, пробегая глазами по записям на листах бумаги, а Марчмонт наблюдал за ним со злорадной улыбкой.
– Кажется, наш ученый адвокат растерян,– заметил он.
Торндайк рассмеялся.
– Мне кажется, – ответил мой друг, – что ваше предложение похоже на тот случай, когда дружелюбный человек предлагает медведю разгрызть орешек, чтобы извлечь вкусное ядро. В вашем проклятом завещании пока не видно слабых мест, которые можно было бы атаковать. Но мы не сдадимся. Из завещания мы выжали, что могли. Давайте теперь займёмся действующими лицами, а поскольку Джеффри – центральная фигура, давайте начнем с него и с трагедии в «Нью-Инн», с которой начались все эти неприятности.
Глава VI. Покойный Джеффри Блэкмор
Сказав это, Торндайк положил свежий листок бумаги на блокнот с промокательной бумагой и вопросительно посмотрел на мистера Марчмонта, который в свою очередь вздохнул и взглянул на пачку документов на столе.
– Что вы хотите узнать? – спросил он с некоторой усталостью.
– Все, – ответил Торндайк. – Вы намекнули на обстоятельства, которые объясняют изменение привычек Джеффри и изменение его подписи. Давайте рассмотрим эти обстоятельства. И, если позволите, хотелось бы рассматривать события в том порядке, в котором они произошли или стали известны.
– Вы хуже всех, Торндайк, – проворчал Марчмонт, – дело выжато до последней капли, в юридическом смысле, а вы хотите начать все сначала: с истории семьи, списка вещей и домашней мебели. Но я полагаю, придется смириться, а лучшим способом дать вам нужную информацию, будет изложение обстоятельств смерти Джеффри Блэкмора. Вас это устроит?
– Вполне, – согласился Торндайк, и Марчмонт начал рассказ.
– Смерть Джеффри Блэкмора была обнаружена примерно в одиннадцать часов утра пятнадцатого марта. Как выяснилось, рабочий поднимался по лестнице, чтобы осмотреть водосточный жёлоб дома №31 в «Нью-Инн». Окно на третьем этаже было открыто, мужчина заглянул внутрь и увидел лежащего на кровати джентльмена. Тот был полностью одет и, очевидно, прилег на кровать, чтобы отдохнуть, по крайней мере, так подумал строитель в тот момент, минуя окно при подъёме. Но когда через десять минут он спустился и увидел, что джентльмен все еще находится в той же позе, то постарался рассмотреть его более внимательно. Вот, что он заметил… Возможно, нам лучше изложить это его собственными словами, как строитель рассказывал эту историю на дознании:
Когда я посмотрел на джентльмена более внимательно, мне показалось, что он выглядит довольно странно. Его лицо было очень белым или скорее бледно-желтым, как пергамент, а рот был открыт. Казалось, что он не дышит. На кровати рядом с ним лежал какой-то медный предмет, я не мог разглядеть, что это было. Еще мне показалось, что он держит в руке какой-то маленький металлический предмет. Я подумал, что это выглядит странно, поэтому, спустившись вниз, отправился в домик привратника и сказал ему об этом. Привратник вышел со мной к дому, и я показал ему окно. Затем он велел мне подняться по лестнице в покои мистера Блэкмора на третьем этаже и стучать, пока мне не ответят. Я поднялся, постучал и продолжал стучать так громко, как только мог. Но, хотя все остальные обитатели гостиницы вышли из своих комнат, я так и не смог добиться ответа от мистера Блэкмора. Тогда я снова спустился вниз и мистер Уокер, привратник, послал меня за полицейским.
Я вышел, нашёл полицейского около Дэйн Инн, рассказал ему о случившемся и он вернулся со мной. Они с привратником посовещались, а потом сказали, чтобы я поднялся по лестнице, влез в окно и открыл дверь покоев изнутри. Я поднялся, и как только оказался в комнате, то понял, что джентльмен мертв. Я прошел в другую комнату, открыл наружную дверь и впустил привратника с полицейским.
– Вот так, – сказал мистер Марчмонт, отложив бумагу с показаниями, – была обнаружена смерть бедного Джеффри Блэкмора. Констебль доложил своему инспектору, а тот послал за полицейским хирургом, которого сопровождал до «Нью-Инн». Мне нет необходимости углубляться в показания полицейских, поскольку хирург видел то же самое, что видели они и его показания охватывают все, что известно о смерти Джеффри. Вот что он говорит после описания того, как за ним послали, и он прибыл в гостиницу:
В спальне я обнаружил тело мужчины в возрасте от пятидесяти до шестидесяти лет, которое впоследствии было опознано как тело мистера Джеффри Блэкмора. Он был полностью одет и обут в ботинки, на которых было умеренное количество сухой глины. Он лежал на спине, на не застеленной кровати. Никаких признаков борьбы или насилия я не заметил. Правая рука свободно держала шприц для подкожных инъекций, содержащий несколько капель прозрачной жидкости, которую я впоследствии проанализировал и обнаружил, что это концентрированный раствор строфантина [30] .
На кровати, рядом с левой стороной тела, лежала латунная опиумная трубка, сделанная, скорее всего, в Китае. В чашке трубки находилось небольшое количество древесного угля и опиума вместе с пеплом. На кровати тоже было немного пепла, который, по-видимому, выпал из чашки, когда трубка упала. На каминной полке в спальне я нашел небольшую стеклянную банку, содержащую около унции [31] твердого опиума, и другую, более крупную банку, содержащую древесный уголь, расколотый на мелкие части. Также была найдена миска, содержащая немного золы с фрагментами полусгоревшего угля и несколькими мельчайшими частицами обугленного опиума. Рядом с миской лежали нож, шило и очень маленькие щипцы, которые, как я полагаю, использовались чтобы подносить зажженный уголь к трубке.
На туалетном столике лежали две пробирки с надписью «Таблетки для подкожного введения: Строфантин 1/500 грана», а также маленький пестик и стеклянная ступка, в которой находилось несколько кристаллов, которые я позднее подверг анализу и пришел к выводу, что это строфантин.
При осмотре тела я обнаружил, что мужчина мертв уже около двенадцати часов. Не было никаких следов насилия или чего-то неестественного, за исключением одного укола в правом бедре, сделанного, по-видимому, иглой шприца для подкожных инъекций. Прокол был глубоким и вертикальным, как будто иглу вводили через одежду.
Я произвел посмертное обследование тела и установил, что смерть наступила в результате отравления строфантином, который был введен в бедро. Две упаковки, которые я нашел на перевязочном столе, содержали по двадцать таблеток, каждая таблетка – одну пятисотую часть грана строфантина. Если предположить, что было введено все это количество, то принятая доза составила бы сорок пять сотых или примерно одну двенадцатую часть грана. Обычная лекарственная доза строфантина составляет одну пятисотую часть грана.
Мною были обнаружены в теле явные следы употребления морфия – основного алкалоида опиума, из чего я заключил, что покойный был заядлым курильщиком опиума. Этот вывод был подкреплен общим состоянием тела, которое было истощенным и изможденным, а также имело все признаки, которые обычно встречаются в телах людей, пристрастившихся к употреблению опиума.
30
Препарат применяется при острой сердечной недостаточности.
31
1 унция = 28, 35 грамм.
– Таковы показания хирурга, – продолжил адвокат, – я думаю, вы согласитесь со мной, что его свидетельство полностью объясняет не только изменения привычек Джеффри, такие как уединенный и скрытный образ жизни, но и изменения в его почерке.
– Да, – согласился Торндайк, – похоже, что это так. Кстати, а в чем заключалось изменение почерка?
– Оно было еле заметным, – ответил Марчмонт, – просто небольшая потеря уверенности и четкости, пустяковое изменение, какое можно ожидать от человека под воздействием алкоголя или наркотика, или чего-то ещё, что могло бы повлиять на равномерность нажима при письме. Сам бы я не обратил на это внимания, но люди в банке – эксперты, ведь они постоянно проверяют подписи и изучают их очень критическим взглядом.
– Есть ли еще какие-нибудь факты, имеющие отношение к делу? – спросил Торндайк.
Марчмонт перевернул пачку бумаг и мрачно улыбнулся.
– Дорогой коллега, – сказал он, – нет ничего такого, что могло бы иметь отношение к завещанию. Но я знаю ваши странности и потакаю вам, как видите, до последнего. Следующее свидетельство – это показания главного привратника, очень достойного и умного человека по фамилии Уокер. Вот что он показал, после обычного вступления:
Я осмотрел тело, которое является предметом этого расследования. Это тело мистера Джеффри Блэкмора, арендатора комнаты на третьем этаже строения номер тридцать один в «Нью-Инн». Я знал покойного около шести месяцев и за это время часто видел его и разговаривал с ним. Он снял комнаты второго октября прошлого года и сразу же там поселился. Арендаторы в «Нью-Инн» должны предоставить две рекомендации. Мистер Джеффри Блэкмор предоставил первую из банка, а вторую – от своего брата, мистера Джона Блэкмора. Я могу сказать, что хорошо знал покойного. Он был тихим, приятным джентльменом и у него была привычка иногда заходить ко мне поболтать. Один или два раза я заходил к нему по мелким делам и заметил, что на его столе всегда лежало множество книг и бумаг. Я понял по его словам, что большую часть времени он проводил дома, занимаясь исследованиями и описаниями. Я очень мало знаю о его образе жизни. У него не было прислуги, которая присматривала бы за его комнатами, поэтому я полагаю, что он сам занимался домашними делами и готовкой, но он говорил мне, что в основном он обедал вне дома – в ресторанах или в своем клубе.
Покойный произвел на меня впечатление довольно меланхоличного, унылого джентльмена. Он был очень обеспокоен своим зрением и несколько раз упоминал о своем недуге. Говорил мне, что один глаз практически ослеп, а зрение второго быстро ухудшается. Он сказал, что это его очень огорчает, потому что его единственным удовольствием в жизни было чтение, и что если бы он не смог читать, то не хотел бы жить. В другой раз он сказал, что слепому не стоит жить.
Двенадцатого ноября прошлого года он пришел в домик привратника с бумагой в руках, которая, как он сказал, была его завещанием.
Тут Марчмонт остановился и перевернул лист.
– Дальше можно не читать, – сказал он, – я уже рассказывал вам, как было подписано и засвидетельствовано завещание. Перейдем к рассказу о дне смерти бедняги Джеффри:
Четырнадцатого марта около половины шестого вечера покойный подъехал к гостинице в четырехколесном кэбе. В этот день был сильный туман. Я не знаю, был ли кто-нибудь в экипаже с покойным, но думаю, что нет, потому что он зашел в мой домик около восьми часов и мы немного поболтали. Мистер Джеффри рассказал, что по дороге его настиг туман, и он совсем ничего не видел. Практически ослепнув, он был вынужден попросить случайного прохожего вызвать для него кэб, так как не мог найти дорогу. Затем он дал мне чек на оплату аренды. Я напомнил ему, что арендная плата должна быть выплачена только двадцать пятого числа, но он сказал, что хочет заплатить непременно сейчас. Он также дал немного денег, чтобы оплатить мелкие счета торговцам: молочнику, пекарю и продавцу канцелярских принадлежностей.
Это показалось мне очень странным, потому что он всегда лично оплачивал все счета. Мистер Джеффри сказал мне, что из-за тумана его зрение ослабло до того, что он с трудом мог читать, поэтому он боялся, что скоро совсем ослепнет. Мужчина был подавлен настолько, что я почувствовал беспокойство за него. Когда он вышел из домика, то пошел назад через двор гостиницы, как бы возвращаясь в свои комнаты. Тогда были открыты только главные ворота, где и находится мой домик. Это был последний раз, когда я видел мистера Джеффри живым.
Марчмонт положил бумаги на стол.
– Это показания привратника. Остальные показания дают Ноубл, это ночной портье, Джон Блэкмор и наш друг, мистер Стивен. Ночному портье было особо нечего рассказывать. Вот суть его показаний:
Я осмотрел труп и опознал его как тело мистера Джеффри Блэкмора. Я хорошо знал покойного в лицо и иногда перекидывался с ним парой слов. Я ничего не знаю о его привычках, кроме того, что он имел обыкновение засиживаться допоздна. Одна из моих обязанностей – обходить ночью гостиницу и объявлять время до часу ночи. Когда я сообщал «час ночи», то часто видел свет в гостиной покойного. В ночь на четырнадцатое число свет горел до часу ночи, но это в спальне, а в гостиной был погашен к десяти вечера.